Жанна Лебедева – Ведьмина дача (страница 4)
На розы.
Они росли не вдоль дорожки, как остальные цветы, а чуть поодаль, в центре палисадника, словно принцессы, окруженные свитой.
Такие разные розы.
Некоторые из них были старыми, корявыми, с одеревеневшими узловатыми стеблями, но усыпанные множеством бутонов. Некоторые – молодые и свежие, вчерашние черенки… Мария Ивановна узнала знакомые сорта – такие когда-то росли в саду ее собственной бабушки.
«Нина», – подумала она, ярко-красные лепестки. Некоторые бутоны уже начали раскрываться, являя миру глубокий, насыщенный цвет. Аромат, пряный и пьянящий, витал в воздухе, смешиваясь с запахом нагретой солнцем земли и свежей травы.
Бабушку Марии Ивановны тоже звали Нина. Налетел ветерок, и в мерном покачивании роз виделся теперь далекий привет от нее…
Кое-где асфальтовые обломки растрескались так сильно, что обнажилась земля, поросшая мягким мхом. Сыро… Мария Ивановна шла медленно, стараясь не наступить на пушистые подушки. В голове всплывали воспоминания о детстве, о бесконечно далеких беззаботных летних днях. Этот палисадник, несмотря на свою простоту и некоторую запущенность, казался ей настоящим раем, уголком умиротворения и красоты.
Наташа, увидев, что гостья залюбовалась цветами, подбежала и, сорвав ближайшую розу, сунула ей в руки.
– Вам! – произнесла торжественно. – Это ваши любимые цветы? Да?
Мария Ивановна приняла подарок, растроганная детской непосредственностью.
– Спасибо, милая, – улыбнулась она. – Очень приятно. У моей собственной бабушки такие были. Это же «Нина»?
– Она самая, – подтвердила Зинаида Андреевна.
Крыльцо оказалось большим, деревянным, с резными перилами, выкрашенными когда-то в голубой цвет, но теперь выцветшими и потрескавшимися от времени. Краска сходила с дерева, как чешуя рыбы. Дом линял, обновлялся, словно желая переродиться во что-то иное. Семь высоких ступеней вели на просторную веранду. Мария Ивановна, ступив на первую, почувствовала, как дерево под ногой слегка просело. Раздался скрип.
Дом заговорил.
– Ох! – воскликнула от неожиданности Мария Ивановна и пошатнулась.
Палку свою она оставила в палисаднике. Мила бы рассердилась на такое поведение – что за детское упрямство? Но отчего-то хотелось идти самой, своими ногами, и ощущать, как все получается.
– Он у меня сам себе сторож, – рассмеялась Зинаида Андреевна. – Всегда голос подаст, если гости пришли.
Над крыльцом нависал козырек, увитый виноградом. Листья, еще совсем молодые и нежные, трепетали на легком ветерке, отбрасывая причудливые тени на дверь. Витые щупы впивались в узоры резьбы. Висели там и тут завязавшиеся маленькие гроздочки.
– Неужели вызревает? – поразилась Мария Ивановна.
– Да, – кивнула хозяйка. – Это «Лидия». Она и в нашем суровом болотистом климате хороша.
Входная дверь, массивная, дубовая, с отполированной дожелта медной ручкой, преградила путь. Мария Ивановна представила, сколько раз за эту ручку брались людские руки, сколько гостей переступило порог этого дома.
Сколько радостей и печалей он видел.
В темных сенях пахло старыми вещами и засушенной мятой. Немного валерианой и донником. Еще чем-то… Висели под потолком в углу дубовые и березовые веники, связки сушеной рябины и грибов.
Лосиные рога.
– Это я нашла! – похвасталась Наташа. – Мы с бабулей в лесу гуляли. Я смотрю – рожищи лежат! И мы их взяли.
– Здорово, – искренне восхитилась Мария Ивановна.
Рога и вправду были потрясающие. Громадные лопатищи. Лось, что их носил, был, наверное, настоящим великаном.
– А знаете, что в центре леса есть? – Глаза Наташи сверкнули в предвкушении того, как удивлена будет гостья, услышав ответ.
– Что же? – заинтересовалась Мария Ивановна.
– Настоящее щучье озеро. Вы знаете, что такое щучье озеро? – Наташу так и распирало поделиться знаниями.
– Не совсем.
Мария Ивановна действительно точно не знала. Ну – «щучье». Щуки там, должно быть, водятся?
Угадала, да не совсем.
– Там щука живет громадная! Одна одинешенька. Потому что съела всех. Вот такая. – Наташа измеряла шагами сени от входной двери до той, что ведет в жилые комнаты. – Как динозавр! Купаться нельзя – проглотит!
– Правда? – искренне изумилась Мария Ивановна.
– Да! – Наташа даже на месте подпрыгнула. – Бабуль, расскажи!
– Ну, может, живет, а может, и не живет уже, – туманно ответила Зинаида Андреевна. – Да и озеро само… Давно уже никто не ходил к нему. Больше байки…
– Ты ж его видела, бабуль? – не унималась Наташа. – Озеро? Ходила мимо древнего каменного моста по тропинке?
– Когда оно было. И мост уже развалился, наверное, совсем… Тропинка заросла. – Зинаида Андреевна перевела тему, распахивая внутреннюю дверь. – На кухню проходите. Да не разувайтесь. Я еще не подметала, – велела она, взмахом руки указав на огромную метлу, припрятанную в нише за вешалкой со старыми мутоновыми шубами.
– Нет, ну как же… – Мария Ивановна все равно стянула мягкие спортивные тапочки, изрядно запылившиеся по пути.
Наташа на ходу сбросила резиновые шлепанцы и нырнула под стол. После недолгой возни она вытянула оттуда толстую черную кошку и, прижав ее к себе, объявила:
– Это наша Муха. Хотите подержать? Она не царапучая.
– Наташа, отпусти ее, – строго велела Зинаида Андреевна, но правнучка не послушалась, продолжая совать кошку гостье.
Пришлось взять.
И погладить по голове. Понимая, что кошке подобное обращение не очень-то приятно, Мария Ивановна опустила бедное животное на пол.
– Иди на свободу, – сказала она, на что получила в ответ весьма отчетливое:
–Благодар-ряу!
Показалось, наверное. Но так похоже на человеческую речь прозвучало!
– Проходите, не стесняйтесь, – поторопила тем временем Зинаида Андреевна. – Вот сюда, на диванчик.
Кухня оказалась просторной, пропахшей дымком из печи.
Посреди нее стоял огромный, видавший виды круглый стол, покрытый цветастой клеенкой с изображением спелых яблок. Вокруг стола теснились разномастные стулья и табуретки, а вдоль стены примостился старенький диван, обитый потертым бархатом. На окнах висели связанные крючком занавески, сквозь кружево которых пробивались лучи полуденного солнца и расцвечивали пылинки, пляшущие в теплом воздухе.
Зинаида Андреевна захлопотала возле желтого, чем-то похожего на сказочный замок, серванта. Вскоре на столе появился электрический самовар, вазочка с баранками и блюдце с медом. Наташа постелила перед гостьей не слишком умело связанную салфетку.
– Это я сделала, – похвасталась она. – Меня бабуля учит!
– Какая красота, – без тени лести похвалила работу девочки Мария Ивановна.
Наташина поделка была создана с любовью и старанием, и именно в этой непосредственной детской простоте виделась особая прелесть.
– Чай с душицей. Сама собирала… – В пузатую низкую чашечку, оранжевую в золоте тонкого обода, полилась из чайника темная струя заварки.
Пыхнул паром самовар и выдал порцию туманного кипятка.
Мария Ивановна сделала глоток. Чай был крепким и терпким, с легким медовым послевкусием.
– Замечательный чай! Давно такого не пила, – искренне восхитилась она.
– В нем особое волшебство, – загадочно подтвердила Зинаида Андреевна.
– Да! – обрадовалась Наташа. – Волшебства у нас много.
– Вот только людей мало, – перевела тему Зинаида Андреевна. – Места у нас тут не курортные. Болота, чащи непроходимые, дороги плохие. Река далековато, и все берега у нее заросшие и заболоченные – не подойти. Асфальта так и не проложили к нам толкового и газа не провели, а грунтовку весной так размывает, что и трактор застрять может, не то что легковушка. Автобус отменили – до станции железнодорожной кил
«Кил
Бабушка Марии Ивановны тоже так это слово произносила. Рассказывала, как в школу в свое время детьми из деревни ходили «за пятнадцать кил
Жуть…