Жанна Андриевская – Сказы о жизни и быте русского народа (страница 4)
Деревянные города – каменная сила
Деревянной иноземцы Русь называли. И то правда. Чего только не делали на Руси из дерева – ложки да крынки, боевые щиты для удалых молодцов да детские колыбельки для розовощеких младенцев. Лесу много было на Руси – ступай да гляди: и сосна хороша, и ель пригодна, и из старого дуба можно мебель соорудить, а из податливой липы – ажурные наличники – любо-дорого для глаза родного.
Русские мастера зодчие высоких успехов достигли, стали строить и дворцы царские, и храмы Божьи, и боярские хоромы, и сторожевые башни – да так, что от красоты ажурной глаз не оторвать. И уже не просто избы рубили, а целые города – крепости за оградой то есть. И росли высокие стены и башни, грозные цитадели с мощными приземистыми башенками, обнесенные несколькими ярусами стен с бойницами, дозорными вышками для смотрителей и земляными валами.
Когда-то говорили в народе так: «жить на деревне». Это означало, что жили на поле, где деревья были выдернуты. То есть слово «деревня» ближе к слову «драть». Другое дело, что «драть» и «дерево» – этимологические родственники. Дерево продирает землю, когда тянется к свету…
А крепости (крепкие, мощными стенами-оградами окруженные) нужны были, потому что врагов много было, нападали часто. Потому выбирали место для крепости так, чтобы врага со всех сторон видно было или врагу трудно подойти было.
На высоком холме старались города строить, да чтобы река рядом была (вышгородом такой звали). Так появились высокие Смоленск, Полоцк, Чернигов, Владимир.
А лучше еще было, чтобы две реки сливались, город окружая. Не получалось так – значит на острове среди болот строили, или на широкой равнине возводили крепость. Сначала частоколом крепким окружали. Потом срубы деревянные (городницы) стали по окраине города выкладывать, которые опять же деревянный забор прикрывал – забороло (забрало). В заборолах устраивали скважни узкие – из них стреляли в гостей непрошеных, завоевывать город пришедших. На забороле жены русские своих мужей, на битву с врагом ушедших, ждали. Сказывают, княгиня Ярославна там помощи у природы просила, чтобы Игорь-князь из плена вернулся, в родной дом живым пришел.
Слово «город» произошло от гордъ – «городить, огораживать». Слова «изгородь», «огород» из этого же смыслового ряда. Сохранилось устаревшее неполногласное слово «град». В русском языке оно считается книжным, устаревшим словом. Также употребляется в качестве второго корня в названиях многих городов: Калининград, Волгоград.
Не жалели князья средств на укрепление города. Городник (кто мастерством постройки крепости городской владел) в почете был и у князя, и у горожан.
Под заборолом, с внешней стороны, ров широкий (греблю) прокладывали и водой его заполняли. Несколько деревянных мостов через ров строили. И только один из них – широкий. Ворота к нему золотыми называли. Не потому что из золота были, а потому что ценились сильно. И говорили тогда:
В Древней Руси кремлем называли внутреннюю, укрепленную часть города, защищенную оборонительными сооружениями, со множеством бойниц, сторожевых вышек и т. п. Городов с кремлями было тогда много – от самого севера и до юга Руси.
На самом высоком месте, в центре города, который детинцем, или кремлем, называли, строили палаты княжеские да царские, дворы бояр. Любил наш народ высокие дома хоромами называть. Строил князь или боярин хоромы свои и пытался удивить остальных резьбой да украшением. Вот было где гостям заморским удивиться, когда они на хоромы резные смотрели – один дом краше другого! Окна, что на людей смотрели, были широкими и красивыми, оттого красными звались, крыльцо в каждой палате широкое, резными столбами убранное.
После крещения Руси к стенам кремлевским церкви стали пристраивать и монастыри – сначала тоже только деревянные, но потом и каменные, из белого камня, выкладывать научились. В народе рассказывают, что опытные зодчие для прочности к известковому раствору, которым щели промазывали да стены белили, добавляли смесь из яичных желтков, пчелиного воска, меда да куриного помета. На церквях и монастырях стены выбеливали, купола и кресты золотили. Издалека город видно было. Словно в небе плывет – так иноземцы про города русские говорили. Это оборотистые купцы и зажиточные ремесленники вскладчину договаривались с мастерами умелыми. А уж они храмы божьи на века строили, во многих из тех, что в старину строили, до сих пор в молитвах успокоение находят души заблудших.
Город был окружен посадом, где ремесленники, торговцы обустраивались, хозяйство приумножали. Поближе к воде те дома и мастерские строили, которым для ремесла воды много надо было: гончары, кожевники и др.
Посад на концы делился. Так, в Новогороде Великом пять концов было: Гончарский (Людин), Славенский, Плотницкий, Загородский, Неревский.
Строительство белокаменного Московского Кремля началось с 1367 года, в годы правления Дмитрия Донского. Это было строение, где каменные стены и башни соседствовали с деревянными. На протяжении многих веков Московский Кремль достраивался, видоизменялся. В настоящее время это официальная резиденция президента России. Московский Кремль входит в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.
В концах улицы проходы между домами выделяли. В давние времена в улицах порядку особого не было, потому и петляли узкие улочки замысловато. Это позже русичи поняли, как лучше улицы делать, чтобы хотя бы телеги разъезжались. А улицы в честь мастеров прославленных или людей знаменитых называть стали и карты городов рисовать научились.
Еще слободы определяли, а людей, там живших, слободскими называли. Гончары в слободе жили, значит Гончарная слобода, пушки делали – Пушкарская слобода, кузнецы молотом били по наковальне – Кузнецкая слобода. В Москве-городе дворцовые и владычные, черные и иноземческие, Певчая и Стрелецкая слободы были.
Больше всего народу собиралось на торговище, которое возле реки делали обычно, чтобы купцы разные товары могли свои свободно привозить и торговать ими здесь же. А русские ремесленники приезжим купцам свое мастерство показывали, свои товары продавали. Так в городе и новые люди появлялись, и дома новые строились, и город разрастался. Стали стены и деревянными, и каменными делать. Крепли города так. Ведь на крепкий город и враги не особо зарились. Знали, что неистово русичи города свои защищают.
Но воевать, если честно, русичи не любили. Больше тепло от печи в родном доме уважали.
Добра та речь, что в избе печь
Когда человек понял, что значит огонь – согревает, освещает, защищает, кормит, вдохновляет, – то стал его оберегать. Сначала просто камнями обкладывал. Но русский человек научился глиняный свод делать над огнем, назвал все это печью, или, по-простому, печкой.
Избу строить начинали – сначала для печи место выбирали
Печь располагали так, чтобы весь дом грела. Вокруг печи – на опечье – всю утварь кухонную хранили: горшки, ухваты, кочерги. Чугунный котелок вешали на крюк, вделанный в свод топки. Хозяюшке очень удобно было у печи хлопотать – все рядом, все при ней. В подпечье, где тепло даже в самую лютую стужу было, курочек или поросят запускали, а в голбец, который к печи пристраивали, теленочка новорожденного определяли. Печь держали в чистоте обязательной. Выбеливали ее, цветами и знаками обережными обрисовывали.
Примерно до XVII века печи в избах топились по-черному. Тогда еще не было вытяжных труб и весь дым шел в избу. Но при этом наши предки умели топить печь так, чтобы утварь и вещи в избе не покрывались сажей. Все оставалось чистым и светлым.
Вся жизнь избяная вокруг печи была! Гости в дом заходили, прежде всего руки к печи протягивали, грели не грели, но с печью, как с живой, здоровались, себя ей показывали, и все сразу видели: человек с миром, с добром пришел и тепла ищет. А хозяева, в дом вошедши, руки к печи протягивали, чтобы очиститься от злого, что за порогом пристать могло.
Печку ласково называли «матушкой», «матенкой» и сравнивали с женщиной беременной:
Из печи хозяйка все самое вкусное доставала: щи запашистые, пироги воздушные на любой вкус, блины румяные, кашу густую, маслицем заправленную, репу и тыкву печеные. Над печью яблоки, грибы, ягоды сушили, тут же травы лесные, лук, чеснок висели. Вся изба ароматами печными полнилась. Хозяюшка пирог в печь отправляла и приговаривала:
Кстати, когда в печке еду готовили, особенно когда хлеб пекли, громко в доме не говорили, дверями не хлопали, не садились на печной приступок, не мели избы. И уж совсем возле печи (как при женщине, детях малых или у икон) слова бранные не говорили, считали, что от этого печка перестанет хозяев греть.