Жанна Андриевская – Сказы о жизни и быте русского народа (страница 21)

Заходила повитуха в дом со словами: «Помогай бог трудиться!», а потом с шепотками заветными, к богам обращенными, повитуха с помощницами открывала все двери в доме, по возможности и окна, чтобы матушка-природа свободно вошла вместе со свежим, чистым воздухом. Потом шла в баню – хорошенько протапливала, зажигала свечи и пропаривала травами, которые хвори всякие убирали. На лавку для родов стелила солому мелкую, а сверху чистые простыни льняные клала. Готовила травы разные, настои – чем роженицу и ребеночка омывать будет.

Потом приводили из дома роженицу, и повитуха распускала ей косы, расчесывала волосы, снимала с нее все украшения и помогала надеть свободную рубаху. Тело ведь если свободным было, то и роды легко проходили.

Когда начинались схватки, а потом и потуги, повитухе покоя совсем уже не было. Ей нужно было успокоить роженицу, особенно ту, которая

В первую воду, которой обмывали родившегося малыша, повитуха клала немного соли (от сглаза), яйцо куриное (для чистоты и крепости) и серебряную монетку (для богатой и удачной судьбы). На самом деле получался очень действенный обеззараживающий раствор, полезный для слабого детского тельца.

первый раз рожала; уложить ее удобно на лавку, окропить водой с отварами специальными, которые боль облегчают и родить помогают; заварить напитки, напоить страдалицу. Но самое главное, повитуха зорко должна была следить, как сами роды проходят, как ребенок движется к свету. Если все шло хорошо и роженица крепкая и здоровая баба была, уже не первый раз рожавшая, то роды без осложнений проходили. За повитухой оставалось только вовремя ребеночка подхватить, пуповину правильно перерезать и перевязать. Пока мать отдыхала от потуг, повитуха ребеночка умывала хорошенько – всю нечисть смывала – и укладывала возле окна маленького, уже плотно закрытого, на мягкие пеленочки, а чаще брали отцовскую ношенную – значит мягкую – рубаху или материн старенький сарафан, чтобы ребеночек только что родившийся, дух отца-матери впитал в себя. Воду, которой малыш обмыт был, повитуха выплескивала в угол – чем выше, тем лучше.

Ребенок к свету привыкал, вбирал его в себя, чтобы закричать первый раз, а повитуха уже матери помогала послед выкинуть. Знала она, где живот размять, где ноги потереть. Послед выходил, а в это время уже и ребеночек звать начинал. Тут повитуха сразу его пеленала, обязательно с улыбкой, с ласковыми негромкими песнями. Потом ребеночка в руки мамочке давала, помогала первый раз покормить грудным молоком.

Когда роды заканчивались, мать с ребенком обычно еще несколько дней в бане или в особой комнате жили. А повитуха всегда рядом с ними – и пеленать помогала, и мыть, и кормить ребенка. Матери живот перевязывала льняными полотенцами, чтобы не провисал сильно после родов. И уходила только тогда, когда точно уже все хорошо было. Кстати, все что она увидела или услышала во время родов, все тайны семейные, она даже под страхом смерти не могла никогда никому рассказывать.

Бывало, что роды неудачными были. Но не всегда повитуха в том виновата была. Обычно русичи ее не винили ни в чем, потому что доверяли ей изначально. Знали: плохого она сделать не может. Кстати, повитуха часто первое имя ребеночку, родившемуся в ее руки, давала.

Именем гордись, к имени родись

Л чень дорожили предки наши своими именами, потому как считали, V что имя определяет судьбу, долю человека. Имя свое считали богатством и оберегом – ведь оно было частью природы-матушки.

Как выбирали имя? Имя добрым должно быть, разумным и людям понятным: Тихомир, Доброгнева, Добрыня, Любава, Пересвет.

Именем облик и характер обозначали: Рыжун, Светл, Беляна, Забава. Имена часто давали с ласковым значением: Лебедушка, Ладушка.

Именем уважение к роду показывали: оно от деда к внуку, от бабушки к внучке переходило. Считалось, что имя, через поколение переданное, опыт, мудрость, знания сакральные, дедами накопленные, тоже с собой перенесет. Доля счастливая, путь праведный может повториться. Чаще передавали имена по мужской линии.

Распространенные сейчас имена, например Анастасия, Екатерина, Дмитрий, Александр, Андрей, Григорий, Алексей, Евгений, Анфиса, Анатолий и др. – греческого происхождения. На Русь они пришли после принятия христианства. Но были и исконно русские имена, которые имели схожее с греческим звучание, например: Любава – Любовь. Но при этом Любава – та, которой любуются, а Любовь – та, которая олицетворяет любовь как чувство, или та, которую любят.

Но именем отца старались не называть никогда. Тогда уж точно одному из мужчин оставаться живых – либо старшему, либо младшему.

Не принято было имя ребенка умершего в этой семье другому после него рожденному давать – судьбу печальную мог повторить. Если вот только в тот же день родился – тогда хорошим знаком от богов было: судьба хорошая, великая, и ее обязательно прожить надо.

В поговорках забавных: «Без имени ребенок – чертенок», «Умилого дитяти много имен» – правда тайная и страшная сокрыта народом русским. Нельзя было ребеночку без имени, иначе будет его во сне или в темных углах нечисть караулить, за своего принимать. Но имя дать – путь к душе невинной открыть, всяким колдунам да ворожеям позволить заговоры творить да порчу наводить.

Разве могло малое дитя противостоять такой силе? Поэтому имя, данное ему при рождении, тщательно скрывали. Иногда, чтобы запутать, несколько имен давали: пусть, мол, злодеи все отстанут, не зная точного имени.

Рассказывают, что принято на Руси было поэтому имена менять. Рождался третьим в семье – в тот же день получал имя Третьяк. Быстро на ножки становился – имя Быстр стало. Волосики подрастали, и светлые пряди уже локонами сбивались – тут он и Свет. Внимательно наблюдали родители за тем, какие у них сын или дочка растут.

А. Корзухин «Петрушка идет!», 1888.

Если ребенок вдруг хворать начинал, то имя ему меняли, надеясь на то, что новое имя спасет его от болезней.

Когда малышу год исполнялся, обязательно проводили обряд первого пострижения волос – Пострижены – по благословению Коляды-Божича. Собирались все мамки-няньки, отцы-деды в полдень в светлой горнице, выводили ребенка. Мальчика сажали на овчинку (шубу овчиную вывернутую), а девочку – на подушечку. Желали всего хорошего, ласково разговаривали, песни пели веселые с пожеланиями доли хорошей, судьбы счастливой. Волосики, за первый год наросшие, прядь за прядью крест-накрест срезали и в мешочек складывали, хранили который до конца жизни как оберег особой силы – чистой, невинной. Тут же гадали на судьбу. Выберет малыш денежку – богатым будет, выберет конфетку – жизнь сладкая ждет. Радостью встречали любой выбор ребенка, потому что в чистых помыслах он сделан. После этого обряда имя меняли или добавляли к прежнему. Был Свет, становился Мил. А матушка на ушко потом Милосветом звала. Подрастал Милосвет, становился рыбаком удачливым – и тогда новое имя добавлялось, Щука например.

Бывало и такое, что в имени родители судьбу своего чада закладывали, вот и получалось: Мстислав — будет мстить всегда своим врагам, Богумил – будет богам милый, Любомир — будет любим миром и мир любить. Такие имена могли быть и женскими: Богумила, Любомира, Мстислава… Верили славяне в силу слова сказанного.

Взрослый человек мог сам свое имя менять: когда семью заводил, или когда в земли ехал незнакомые, далекие, или когда заболевал, или, наоборот, когда выздоравливал.

Настоящее имя человека могли знать только близкие, родные. А вот если имя Неждан, Неваш, Немец было, то тогда в далеких краях ни лихорадка какая, ни нечисть навья не могли узнать, кому именно они навредить хотят. Только тому, в чистоте помыслов которого был уверен русич, он мог свое настоящее имя назвать. Причем, наши предки говорили не так: «Я Добронрав!», а так: «Меня зовут Добронравом», отсылая всех недругов не к себе самому, а к людям другим.

В особом почете имена были те, что от богов пришли: Сварожич – сын Сварога, бога неба; Тарас — потомок бога Тарха (сын бога Перуна); Влесослав – славящий Велеса, бога мудрости и достатка; Ладослав – славящий богиню Ладу; Яромир, Яромудр, Ярослав – от бога Солнца – Ярилы в мир пришедшие. Но такие имена не всем годились, а лишь храбрым, честным, не для себя живущим князьям да героям настоящим. Имя находило человека, а не человек – имя. Зря ничего не происходило.

Дальше про люлечку сказ, откуда ребеночек жить начинал.

Русская люлька – колыбель счастья

О нал русский народ, где счастье растет. Потому с любовью люлечки для малышей, только что на белый свет появившихся, делал. Ведь в ней мир и уют, покой и продолжение рода человеческого выкачивали.

Дерево для люлечки брали не любое: березу сочную, ель мудрую или сосну могучую. Здоровья хотели ребеночку, вот и знали, с каким деревом разговаривать-договариваться, какое дерево в семью приводить. Никогда не брали осинку, считали, что дрожит она слишком, боится всего, для нечисти темной открыта.

Шел на рассвете глава семьи и внимательно смотрел, какое дерево ему ветками помашет, макушкой кивнет, росинкой брызнет. Знали русичи тайны особые, природой-матушкой дарованные. Все сучки и задоринки в лесу счищали, домой несли чистую чурочку. Люльку саму всегда с добром в сердце делали, с улыбкой на устах. Глава семьи люльку мастерил, а женщины песни радостные пели рядом, праздничный стол собирая.