Жанин Марш – Моя прекрасная жизнь во Франции. В поисках деревенской идиллии (страница 22)

С весны до осени на уличных рынках по всей Франции можно приобрести любую курицу. Мы поехали в Эсден. Это очень оживленный базар, располагающийся на главной площади около ратуши, на древних мощеных улицах, вдоль небольшого канала, который извивается по всему городу и около церкви.

Длинные ряды клеток с птицами сбивают с толку обилием выбора, но меня больше волновал их внешний вид, чем то, какой породы они были.

– Вы хотите их есть? – спросила мадам, продающая их.

– Боже, ни в коем случае. Нам они нужны для яиц, – сказала я, чем сильно развеселила ее. «Ох уж эти горожане, решившие поиграть в деревенскую жизнь», – должно быть, подумала она. Но все же она сжалилась над нами и выбрала двух коричневых, двух белых, двух черных и одну костлявую серую в подарок.

Тощая серая курочка начала расти так быстро, что я даже подумала, что у меня талант к выведению куриц. Я назвала ее Орленком, так как она была очень похожа на орла со своими длинными ногами и редкими перьями. Так как она была меньше остальных, остальные курицы ее задирали, поэтому я уделяла ей больше внимания. В конце концов, она стала самой крупной, и все курочки смирились с различиями и стали ладить. Каждый день Орленок забиралась в курятник и откладывала яйцо, как и остальные птицы. Странность заключалась в том, что, несмотря на то что у меня было семь птиц, яиц всегда было шесть. Орленок была очень ласковой птицей, ела из моих рук и кудахтала, когда я заходила к ним. Так как она везде ходила за мной и возвращалась в загон, как только я ей говорила это сделать, я продолжала относиться к ней хорошо и разрешала бегать в саду в моем присутствии.

Однажды я занималась стиркой, как вдруг услышала громкое кукареку-у-у. Я начала осматриваться в поисках источника звука. Орленок тоже повернулась и начала смотреть назад. Там ничего не было, так что я решила, что это одна из птиц Клодетт. Когда я услышала еще раз этот звук, он раздался прямо у моих ног. Стало очевидно, что виновницей была Орленок. Когда я спросила Жан-Клода, могут ли курицы кукарекать как петухи, и рассказала ему про Орленка, он начал хохотать.

Орленок оказалась петухом. А я – не самым умным фермером. Но несмотря на это, Орленок продолжил забираться в курятник, как и курицы, громко кричал «кудах!» и выходил оттуда.

Однажды Орленок сломал ногу. Я очень привязалась к нему и не хотела, чтобы он страдал. Я собиралась отвезти его к ветеринару, но Жан-Клод заверил меня, что лучше не продолжать его мучения и что мне пора познать, что делают с больными птицами. Я не могла этого сделать и доверила это Марку, который, хоть и ненавидел каждую секунду этого действа, но принял, что по-другому никак нельзя.

– Вы должны его съесть, – разумно сказал Жан-Клод, и я отчасти была согласна с ним, что нам нужно хотя бы попробовать жить согласно нашим принципам самообеспечения. Поэтому Марк ощипал его, а я приготовила coq au vin [34].

Блюдо потрясающе пахло, пока готовилось в мультиварке. Оно аппетитно смотрелось на тарелке. Марк попробовал его и объявил, что на вкус оно отвратительно. Нам нужно было это оправдание, так как мы оба привязались к Орленку.

Позже Жан-Клод зашел к нам проверить, как все прошло, и отчитал за то, что мы не сильно старались.

– Это только в вашей голове, – заверил он. – Поэтому и не стоит давать птицам имена.

Нам было все равно, насколько жалко мы смотрелись, но так мы поняли, что никогда не сможем съесть ни одну из наших птиц – мы все еще были горожанами.

Одним воскресным утром мы пошли на блошиный рынок в Монкарвель, деревушку недалеко от Мотрёй-сюр-Мэр. Когда-то это было важным местом, владельцами которого были великие лорды Пикарди. Русский царь Петр I останавливался там в замке в 1717 году, но, к сожалению, от шато осталось всего две башни. Помимо этого там есть еще шато поменьше, в котором вроде как останавливался король Луи-Филипп во время побега после свержения.

Сейчас это тихая и сонная деревушка с симпатичными садами и пустыми улочками. Но по воскресеньям на этих улицах появляются прилавки и люди приезжают издалека, чтобы изучить широкий ассортимент секонд-хенд товаров.

На одном из прилавков было написано «Петух Нагасаки 5 евро».

Мы с Марком переглянулись.

– Нет, – сказала я. – Я не могу… У нас уже достаточно животных, да и с петухами у нас не заладилось, – мне все еще не хватало Орленка.

– С другой стороны, Нагасаки… – ответил Марк, который увлекается боевыми искусствами и вообще всем японским, и потом добавил: – Пять евро. – Он очень любит выгодные предложения.

Я решила поговорить с женщиной, продающей петуха, но она не знала ничего о птицах. Она написала мужу, который находился в доме за прилавком, и он пришел с четырьмя детьми и парой друзей.

Я сказала, что мы подумываем купить петуха для своих девяти молодых куриц, которых мы недавно купили. Они были очень послушными и милыми, жили в курятнике и никогда до этого не видели петуха.

Теперь уже все, кто был на дороге и услышал наш разговор, все – продавцы и покупатели – бросили свои дела и стали смотреть на нас.

– Без проблем, – сказал месье продавец петуха. – Следите, чтобы он был в углу курятника, чтобы курицы видели его, но только через забор. Через неделю выпустите его, и они сами разберутся во всем. – Он помедлил немного и добавил: Он хороший, просто очень сильно нервный.

К тому моменту толпа уже окружила нас.

Поговорив еще немного, мы решили взять петуха Нагасаки домой, и жена продавца приготовила картонную коробку.

Все отошли немного назад.

Мужчина наклонился, чтобы взять петуха, и я услышала, как он сказал жене: «Аккуратно с этим ублюдком».

Я посмотрела на Марка, но он не услышал… Возможно, я не расслышала?

Петух был в ярости, что его побеспокоили и поместили в коробку: он кудахтал, кричал, бил крыльями, бился головой о стенки, в общем, был не очень доволен. Продавцам пришлось перемотать всю крышку коробки скотчем. Хорошо, что наш дом был всего в 15 минутах оттуда, мы были уверены, что петуху будет достаточно нескольких дырочек по бокам коробки. Также мы понимали, что, если он вырвется в машине, нам не поздоровится.

Я отдала 5 евро, и мы пошли по дороге с коробкой в руках. Все смотрели на нас, что было неудивительно после того, как петух устроил такую суматоху.

– У тебя нет ощущения, что все смотрят на нас и думают, что сумасшедшие англичане купили самого жестокого, нездорового и проблемного петуха на планете? – спросила я Марка.

Казалось, что люди сейчас начнут нам аплодировать.

По дороге домой я чувствовала, как петух бьется о стенки коробки. Я даже не представляла, что у птицы может быть такое яростное желание вырваться на свободу. Обычно они достаточно спокойно ведут себя в темноте. Я пыталась успокоить его словами. Но с ним это не работало. Разговоры как будто только раззадоривали его.

Мы привезли его домой и поместили в небольшой загон для одного, оставив еды и воды.

Через пару минут петух смог пролезть через забор в загон для остальных куриц, первых, которых мы купили. К тому моменту они уже были взрослыми и уверенными в себе.

Он оказался не таким большим, как нам сначала показалось.

Курицы мгновенно окружили его, возмущенные присутствием мужчины. Марк побежал в курятник, чтобы поймать петуха, но они начали клевать его. Он смог выбраться сбоку и выбежал на поле.

Марк перепрыгнул через забор и побежал за ним. Обычно на поле пасутся коровы, но не сегодня. Однако они оставили после себя следы своего присутствия, в которые Марк неоднократно наступил, пока бежал за петухом, рискуя переломать ноги в глубоких кротовых норах.

Смотреть на то, как Марк пытается сачком поймать молодого петуха, как он ругается в минуты передышки, было лучшим развлечением за последние несколько месяцев. Ему повезло, что это было воскресенье и все соседи обедали или отдыхали, иначе бы они вышли понаблюдать за этой картиной.

В конце концов петух забежал в аллею около поля, которая с одной стороны ведет к деревенской дороге, а с другой стороны переходит в огромное поле. Марк крикнул мне, чтобы я встала с другой стороны аллеи. Так мы могли бы окружить его.

Как можно скорее я побежала через наш сад, дом, выбежала на дорогу и наконец встала на аллее, но не увидела там ни Марка, ни птицу. Пока я переводила дыхание и думала о том, что мы никогда больше не увидим петуха, вдалеке появился Марк. Он шел через поле и держал что-то в руках.

Мы отнесли птицу в сад и в этот раз поместили его в клетку с мелкой сеткой рядом с молодыми курочками, и он провел там несколько недель до тех пор, пока не вырос настолько, чтобы не выбежать из загона. Мы назвали его Кендо в честь Кендо Нагасаки, британского чемпиона по борьбе, популярного в 70-х годах. Он стал красивой птицей с шикарными перьями, приходил и уходил, когда ему заблагорассудится, так как умел легко карабкаться по заборам.

У птиц появился необычный друг. Генри Купер (названный в честь британского тяжеловесного боксера), бело-серый котенок с пятнышками вокруг глаз, немного похожий на енота. Тощий бродяга, он просто зашел к нам через открытую дверь, и мы решили взять его к нам в семью. Ему очень нравилось проводить время в курятнике, а курочки носились вокруг него и любовно поклевывали. В ответ он играючи гонялся за ними.