Жан Рэ – Таинственный человек дождя (страница 30)
— В таком случае я тоже доверяю ему, — отозвался Герберт. — Добро пожаловать в Батчервуд! Кстати, а где пакет для меня?
— Да, этот пакет… — покрутил головой Гридль. И он в нескольких словах рассказал Герберту о загадочном происшествии, в результате которого они остались без пакета.
— Видите, он заплатил мне дюжину соверенов… — сказал Гридль. — И еще… Он сказал, чтобы я произнес вам два слова: дождь и волк.
Герберт, явно рассерженный, сначала нахмурился, но, как только услышал слова Гридля, на его лице появилось выражение невероятного изумления.
— Что вы сказали? — пробормотал Герберт. У него на лбу выступили крупные капли пота. — Дождь и волк?. Боже мой, — растерянно произнес он. — Действительно, вам не стоило видеть его… Том, ведь это же был человек дождя…
***
Юный граф Грейбрук провел гостей лабиринтом тропинок до самого сердца леса. Вскоре они очутились на прогалине, по которой протекал небольшой ручей. Возле ручья в круг выстроилось несколько небольших хижин. Внутри кольца пылал большой костер. Несколько человек дикого облика полировали дротики, точили охотничьи ножи, чистили ружья и отливали свинцовые пули. Некоторые занимались приготовлением пищи, поджаривая на костре огромные куски мяса.
— Разбойники Батчервуда, — прошептал Баг.
Услышавший его Герберт улыбнулся:
— Ошибаетесь, мой юный друг. Ни один разбойник не решился бы появиться здесь, не рискуя быть повешенным на первом же попавшемся дереве. Разумеется, все эти люди не владах с законом, но почему? Большинство только потому, что они не хотят добровольно подчиняться капризам бездушных чиновников, или потому, что они хотят сохранить верность законам католической религии, а поэтому были вынуждены не единожды защищать свою веру с оружием в руках.
Гридль кивнул, выслушав эти слова, и сказал:
— Именно поэтому, Баг, Батчервуд давно не вызывает страх в моей душе.
Герберт засмеялся и пошутил:
— Тем не менее доставка груза сюда состоялась не без происшествий.
Гридль поднял руку, словно протестуя, и покачал головой:
— Это не явилось причиной моих колебаний, милорд, и, если вы не возражаете, мы поговорим об этом немного позже.
— Я совершенно согласен с вами, — ответил Герберт.
Баг не мог оторвать взгляда от людей, занимавшихся оружием и приготовлением еды. Потом он повернулся к графу Грейбруку.
— Я бы очень хотел остаться здесь, милорд, — сказал он. — В Лондоне ничто не держит меня, а здесь я мог бы малость подсобить этим отважным людям.
— Согласен! — воскликнул граф. — Нам нужны энергичные парни, тем более в предвидении событий, которые вот-вот наступят!
Баг не успел поблагодарить графа, так как его внимание отвлек появившийся из хижины высокий мужчина в монашеской рясе и с требником в руке.
— Отец Картерет! — восторженно завопил он.
— Видите, вы попали в страну открытий, Баг, — засмеялся Грейбрук. — Но мне кажется, что сначала стоит посидеть за столом. Я вижу, что козлятина и гуси давно приняли приятный золотистый цвет. Пока вы будете пировать, вы сможете побеседовать с отцом Картеретом. Ну а я побеседую с Томом Гридлем.
Обед показался Багу роскошным. Ранняя осень обеспечила охотникам великолепную добычу: мясо косуль, дикие утки на вертеле, жирные гуси и множество рыбы казались присланным свыше даром.
Туман к этому времени полностью рассеялся, и полуденное солнце дарило людям приятное тепло, не переходящее в жару. Баг отличился за столом поистине волчьим аппетитом. Он вгрызался в мясо, рвал его на куски и облизывал пальцы. Когда ему в качестве десерта предложили корзину с дикими грушами, орехами и каштанами, он окончательно уверился, что Батчервуд явно приближался к тому, что он считал земным раем.
Герберт Грейбрук отвел Тома Гридля в сторону. Он приготовил кофе из желудей, показавшийся Тому весьма недурным. Потом граф приказал принести трубки, набитые отличным табаком.
— Мне кажется, я догадываюсь, что вы хотите сказать мне, — начал разговор Герберт.
— Разумеется, милорд. И я начну с того, что скажу без обиняков, что не так уж и недоволен способом, которым у меня отобрали волчью шкуру.
— Очень хорошо, — отозвался Герберт.
— Это был серый волк, милорд, — пробормотал старик, — но на его шкуре мелькали рыжие волоски. На плече их было больше, и они образовали рисунок в виде креста. Это был огненный волк, господин. Я готов поклясться, что это так!
— Я знал это, Томас Гридль!
Старик с трудом сдержал дрожь, холодком пробежавшую по его спине.
— Да, господин… Но стоит ли подвергать страшной опасности вашу душу?
Выражение лица графа Грейбрука изменилось. В темных глазах мелькнул огонек сильных эмоций, пожалуй, даже злобы.
— Возможно, это всего лишь легенда, — сказал он, помолчав.
Гридль покачал головой:
— Нет, милорд! Вы, человек, родившийся в замке Грейбру — ков, много раз видевший волков, выходивших из леса к стенам замка, охотившийся рядом с Илэром де Сен-Мартеном, — вы не можете не знать, что речь идет не о легенде.
Герберт снова скрыл свои чувства за завесой тяжелого молчания, ограничившись тем, что запыхтел своей глиняной трубкой и принялся пускать красивые дымные кольца.
— Ваша работа в должности сначала лесника, а потом и лесничего у Грейбруков, а также ваши познания ученого-натуралиста дают вам право говорить странные вещи, Том Гриддь.
— Я многое видел, многое слышал, много читал и много думал, господин граф, — ответил старик со всей возможной откровенностью.
— Следовательно, вы должны знать все, что известно науке о ликантропии[26], не так ли?
— Очень неудачный термин, господин. Имеется в виду ужасная загадочная болезнь, к которой, на мой взгляд, имеет прямое отношение нечистая сила. Человек постепенно превращается в волка, и не только внешне, но и психически!
— Все правильно, Гридль, — печально вздохнул граф Грейбрук. — Мой учитель, Илэр де Сен-Мартен тоже был убежден в существовании волков-оборотней.
— Волки-оборотни… — пробормотал Гридль, перекрестившись. — Волки-оборотни… И еще он вам рассказывал, господин граф, что если у человека достаточно храбрости, чтобы забраться в снятую с оборотня шкуру…
— … То он превратится в волка-оборотня. Именно это и говорил мне Сен-Мартен. А я могу поклясться, что он не был склонен к фантазированию. Он даже не был верующим!
— А вы, милорд, так недавно бывший моим дорогим малышом Гербертом, вы, последний в роду графов Грейбруков, неужели вы хотите превратиться в чудовище?! — в отчаянии воскликнул Том Гридль.
— Конечно, Томас Гридль! — пылко воскликнул граф. — Конечно! Не одно столетие род Грейбруков был верен церкви и римскому папе. Многие мои предки погибли позорной смертью на эшафоте. Мой отец был подло убит. Нас изгнали с наших земель, лишили всего имущества. Нас превратили в нищих. Что еще можно сказать об этих легендах, Гридль?
— Оборотень не может умереть, господин граф! Я… Во время работы над шкурой я почувствовал это, клянусь! Когда я скоблил шкуру, она вздрагивала. А голова… Чудовищная голова оставалась теплой и выглядела живой. Страшные челюсти время от времени смыкались, зубы лязгали… А глаза, господин… Я должен был, но я не смог заменить их стеклянными шариками! Они казались твердыми, словно кусочки мрамора, и светились в темноте. Нет, это была невероятно жуткая работа! Я несколько раз был готов бросить это кошмарное занятие, но я продолжал, потому что получил этот заказ от вас. Но все время, пока я работал, я непрерывно твердил молитвы. Я принес вам эту шкуру, как мы и договорились, но я решил упасть перед вами на колени и умолять отказаться от вашего зловещего плана. Я благословляю человека дождя, и для меня не имеет значения, кем он является.
— Человек, укушенный волком-оборотнем… — начал Герберт.
— … сам становится волком-оборотнем. И появившиеся у него странные способности, как утверждают книги, никогда не исчезают. Даже если наступает смерть, — закончил Гридль.
— Есть люди, которые ведут себя как волки, и их нужно уничтожать, как обычных волков, — резко произнес Герберт.
— И что говорит об этом отец Картерет? — спросил Том. Но лорд Грейбрук не услышал его… Или притворился, что не услышал.
Баг развлекался с довольно необычным оружием.
Это была хорошо отполированная дубина, большой кусок древесины, вырезанный из дуба, толстый с одного конца и тонкий с другого. Человек, вырезавший ее, клялся, что на работу ему потребовалось три недели и за это время он источил два ножа.
— Отличное оружие, — пояснил он. — Этой дубиной легко расплющить шлем на солдатской голове вместе с головой.
Баг с размаха грохнул дубиной по большому валуну, разлетевшемуся на куски.
— Хорошая работа, — оценил его действия наблюдавший за ним великан, в толщину почти такой же, как в высоту. — Да, отличный удар, ничего не скажешь! Желаю тебе удачи с этой игрушкой. Меня зовут Билл Слейд, а Билл Слейд, скажу тебе, разбирается в оружии и в работе с этим оружием!
— Когда мы приступим к делу? — заинтересованно осведомился Баг.
Билл кивнул на высокого тощего парня на длинных и тонких, как у розового фламинго, ногах. Придвинувшись как можно ближе к огню, словно ему было холодно, он грыз гусиную ногу.
— Это наш посыльный, его прозвали Фламинго. Тебе не кажется, что он очень похож на этих розовых птичек на высоких ходулях? Он только что прибежал из Лондона в Ричмонд и рассказал, что большая колонна арестованных с эскортом из дюжины солдат вышла из западных ворот на восходе солнца. Оценив скорость их передвижения, он считает, что они сегодня доберутся до Твикенхэма до темноты. Хе-хе… Только они в Твикенхэм не попадут!