Селимена
Ах, какой сюрприз! Какими вы судьбами?
Ах, ах! Как жаждала я повидаться с вами!
Арсиноя
Сказать вам многое давно хотелось мне…
Селимена
Как рада с вами я побыть наедине!
Клитандр и Акаст уходят смеясь.
Явление шестое
С е л и м е н а, А р с и н о я.
Арсиноя
По правде, их уход пришелся очень впору —
Так нашему мешать не будут разговору.
Селимена
Присядьте!
Арсиноя
Дружбы долг – касаться тех вещей,
Что в жизни нам всего значительней, важней…
Со мной согласны вы, сударыня? Но что же
Благопристойности и чести нам дороже?
Вот почему от вас я правды не таю
И дружбу выказать решила вам мою.
Вчера пришлось мне быть в кругу довольно
тесном
И добродетелью особенно известном.
Там речь зашла о вас, и скрыть я не могу,
Что порицали вас в почтенном том кругу.
Толпа вздыхателей, поклонников… и слухи,
Что к их моленьям вы не остаетесь глухи.
Суровых критиков над вами – без числа,
И строже судят вас, чем я снести могла.
Вы понимаете, огорчена сердечно,
Я извиняла вас от всей души, конечно;
Я сразу под свою защиту вас взяла,
Ручалась я за вас, что нет в вас тени зла.
Но все ж, вы знаете, есть в жизни положенья,
Которым не найти, как хочешь, извиненья,
И согласиться я – увы! – была должна,
Что в светских россказнях и ваша есть вина,
Что нечто дерзкое есть в поведенье этом:
Уж слишком мало вы считаетесь со светом;
Легко б вы изменить могли привычки те,
Что пищу подают подобной клевете.
Меня не проняли все эти уверенья —
Храни меня господь от тени подозренья!
Но думать принято: «Нет дыма без огня»,
И, право, лучше жить, приличия храня.
Сударыня! Ваш ум порукою мне в этом:
Не оскорбитесь вы моим благим советом
И мне, надеюсь я, поверите, что он
Движением души из дружбы к вам внушен.
Селимена
Моя признательность, сударыня, безмерна,
Совет ваш дорог мне, вы рассудили верно;
Не только за него сердиться не хочу,
Но вам от всей души я тем же отплачу.
Вы рассказали мне, вооружась любовью,
Как пищу я даю нелепому злословью;
Я с вас возьму пример – без лести я сейчас
Вам все перескажу, что говорят про вас.
Недавно в обществе одном была я тоже;
Людей не знаю я к вопросам чести строже!
О добродетели заговорили вдруг,
И речь немедленно зашла о вас, мой друг.
Но неприступный вид и гордое смиренье 
