"И только? Ну, тогда
Навряд вы
Вспорхнете скоро из гнезда.
Спокойны будьте!.. Вот еда!
А завтра, коль придет Помещик снова,
Не упустить старайтеся ни слова!
Ну, а пока ложитесь спать".
Все улеглись, и птенчики, и мать…
Вот день настал, но не пришли соседи.
Заботясь об обеде,
Пичужка вновь оставила детей.
Пришел Помещик снова. "Эх, обидно!
Не сжата рожь еще. Как видно,
Я полагался даром на друзей.
Он говорит. — Сходи, сынок, скорее
К родным, пускай они придут!"
Переполох в гнезде еще сильнее:
"Они родных, мамаша, позовут!"
"Родных? Ну, вы боитесь вздора,
Нам улетать еще не скоро…"
Был Жаворонок прав. Проходит день, и что ж?
Родные не пришли. Осматривает рожь
Помещик в третий раз: "Да, сделали мы промах,
Зовя родных, соседей и знакомых.
Надейся на себя! Ты сам — свой лучший друг.
Пойдем за нашими… Пускай придут с серпами,
Да за работу примемся-ка сами!
Мы живо рожь сожнем!" В гнезде опять испуг.
Узнав Помещика решенье,
Мать молвила: "Теперь пора!.. Идем!"
И из гнезда, кто влет, кто кувырком,
Все выбрались без затрудненья!
Содержание басни у Авиана (см. прим. к басне 7) и Фаерна (прим. к басне 24). Сумароков отдаленно перевел ее под заглавием "Птаха и дочь ее".
Книга V
83. Дровосек и Меркурий
(Le Bûcheron et Mercure)
А. М. L. С. D. В.
Ваш вкус всегда служил мне образцом:
Вновь пробую снискать его я одобренье.
Не по душе для вас искусства извращенье,
Прикрасы хитрые, к туманностям стремленье.
Согласен с вами я: искусства мало в том.
Плох тот поэт, который слишком рьяно
Свой отчищает стих, бояся в нем изъяна;
Скорее истинным поэтом будет тот,
Кому мила игра двусмысленных острот.
Они вам нравятся. Не прочь от них я тоже,
А ваше мненье мне всего дороже.
Признаться, не грешу моралью строгой я,
Которую Эзоп всему считал основой;
И многие бранят меня
За то, что я в стихах их не браню сурово.
Но это — кое-что. Во мне нет столько сил,
Чтоб бичевать, высмеивать пороки,
И я их осторожно обходил,
Боясь в стихах давать уроки.
И в этом мой талант. Велик он или мал,
Я все-таки доволен им. Недавно
В одной я басне показал
Тщеславье с завистью, которыми издавна
Страдает целый свет.
С лягушкой в глупости тягаться,
Которая дородностью сравняться
С быком хотела, — чести нет.
Я делал все, что мог: сопоставлял я разом
Людские глупости и разум, 
