Жан-Кристоф Гранже – Адская дискотека (страница 84)
– Ты это прекрасно знаешь.
– У тебя ведь есть другая работа, да?
- Да.
- Что ты делаешь?
– Я работаю в службе судебных приставов.
Свифт тоже это знает, но изображает удивление:
- Действительно ?
– Временан, бульвар Осман.
– Мы проверим.
Эти слова, повторяемые так много раз, вызывают у него отвращение. За этими паршивыми слогами таится что-то диктаторское, оруэлловское, московское. И всё же копы ими наслаждаются.
«Это работа на полставки, — продолжил Тони. — Так я смогу ходить вместе с остальными».
- Я понимаю.
На самом деле, он предпочитает не видеть. Стук-стук. Преимущество пишущей машинки: она делает допросы более расслабленными. Клише о том, что нельзя давать клиенту дышать, — полная чушь. Свифт предпочитает другой приём: когда печатаешь, издавая настоящий скелетный звук, ты действуешь свидетелю на нервы, и давление нарастает само собой.
– Вернер не был в Paradis Latin уже три недели. Почему?
– Я же говорил, что мы в туре.
– Какие даты?
– Не знаю. Точно не знаю. Надо будет в блокноте проверить…
– Где именно вы были в Кап-д’Агд? В отеле?
– Нет. Мы снимаем квартиру, мы…
- Как вы.
Клац-клац. Новое направление:
– Вернер, сколько он зарабатывает в Paradis Latin?
– Не знаю. Около 2500, я думаю.
– Кроме того, есть еще ваши доходы от Управления капитана порта.
- Вот и все.
– Сколько они стоят? Я имею в виду в месяц.
– По-разному. Мы участвуем в мероприятиях. Встречах.
- Сколько ?
– В удачные ночи по 5000.
Если Вернер может удвоить свою зарплату за одну ночь, то денежный мотив не выдерживает критики. Вернер действует из желания. Из жестокости.
– Получает ли он иногда необычные суммы денег?
– Что вы подразумеваете под словом «странный»?
– Внезапно. Необъяснимо.
– Сэр, нарисуйте м…, – шепчет Тони.
Внезапно он остановил взгляд на Свифте. Великолепные радужки. Словно мерцающие кофейные зерна.
– Мы же проститутки, понимаешь? Внезапный приток денег? Но это наша работа!
Эти деньги никуда не годятся. Резким движением Свифт толкает коляску велосипеда влево, и она звенит. Щёлк! И снова в путь.
– Вы не знаете, где он сейчас может быть?
– Я говорю тебе нет.
И вот теперь игра в свидания — не его любимая. Он перебирает каждое убийство, чтобы получить один и тот же ответ: «M pas konnen», что, если Свифт правильно понял, означает «Я не знаю».
Голова Тони опущена. По щекам текут обильные слёзы. Или, может быть, просто капли пота. Какая разница? Он не отрывает взгляда от своих ботинок — замшевых мокасин в индейском стиле, украшенных бахромой и бирюзой. Ужасная вещь, которая уже несколько лет пользуется бешеной популярностью в Париже.
Первая страница, «PV head», готова. Свифт отрывает её от машины и пришивает новую, «PV continuation». Работа на конвейере.
– Расскажите мне о Вернере.
– Что, Вернер?
Он жесток?
- Нет.
Он вор?
- Нет.
– Он… запрещён?
– Зачеркнуто, значит?
– Он никогда не теряет контроль?
Тони усмехается болезненным, мучительным смехом. Он начинается у него на носу, проходит сквозь пот и слёзы и достигает уголка губ, словно выражая негодование.
«Контроль…», — повторяет он. «Нет, он никогда не теряет контроль. Мы серьёзные ребята. Серьёзно, я имею в виду…»
Быстрые вздохи.
Он время от времени ездит в отпуск?
- Да.
Свифт подпрыгнул. Он задал вопрос наобум, ни на что не рассчитывая.
- Где?
– В Танжере.
– Почему именно там?
– Его пригласили.
– Кем?
– Кароко. На его вилле.
На этот раз звонит он! Хайди и Федерико тоже собирались туда. Совпадение?
Кароко, как никогда прежде, — связующая нить между событиями. Кароко — это Ки-Ларго. Ки-Ларго — это исчезнувший эксперт по бомбам. Эксперт по бомбам — это бомба на улице Луи-ле-Гран. Бомба — это Виалли. Виалли — это «Кубковый убийца»…