Жан-Кристоф Гранже – Адская дискотека (страница 61)

Коп не знает, что делать со всей этой неразберихой. Конечно, отвращение. Конечно, грусть. Но, в самом деле, почему? Сегюр бы резюмировал всю эту шараду одним ёмким словом: «свобода». Если вас это привлекает, то вперёд. К тому же, он вряд ли в состоянии читать кому-либо лекции, учитывая его одинокие вечера с Брижит Лаэ и его пороки, скрытые под кружевными трусиками. Ни более славные, ни менее сомнительные…

Он трёт глаза, закуривает сигарету и запрокидывает голову. Ни Луи-Блана, ни его команды — ни звука. От судьи тоже нет звонка. Тело Котёлё, должно быть, разделывают на набережной Рапе. Какая прекрасная июньская ночь…

Вдруг раздается телефонный звонок.

Мезз?

Нет, не Мезз.

Другой голос, приглушенный, вялый.

- Кто это?

– Серж Виалей.

Одна секунда на восстановление связи. Виалли. Расследование дела Убийцы Кубка.

– Вы вернулись из отпуска?

– Вы рылись в моем гардеробе.

Приговор звучит угрожающе, но голос звучит сладко.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Ты думаешь, я не принял мер предосторожности?

У Свифта нет ни времени, ни желания смягчать слова:

– Хорошие копы в отпуск не ездят.

Голос превращается в презрительную усмешку:

– Я мог бы испортить тебе IGN.

Не стоит тратить время на ложные угрозы:

– Зачем ты звонишь?

– Нам нужно увидеться.

- Когда ?

- СЕЙЧАС.

- Или ?

– В доме номер 78 на набережной Отель-де-Виль есть небольшой бар «Луи-Филипп». Через пятнадцать минут.

Свифт не знает этот бар, но ему нравится это место встречи. Он медленно вешает трубку, словно трубка — детонатор, с которым нужно обращаться осторожно.

Он встает и хватает куртку.

Короткий перерыв пойдет ему на пользу.

58.

Свифт быстрым шагом пересекает ночь. От острова к острову, от моста к мосту он следует за рекой как можно ближе по мощёным набережным, замечая липы и вишни на площади Архиепископа, охраняющие подножие собора Парижской Богоматери.

Перед мостом Луи-Филиппа он снова появляется и обнаруживает большое кафе с террасой, где слышны шёпот и звон столовых приборов. Ночь смеётся, воркует и потягивает напитки. За брассери видна средневековая крыша церкви Сен-Жерве.

Он бродит по окрестностям, не вызывая ни малейшей реакции. Двое полицейских не договорились о знаке опознания – видимо, ни один из них не знает, как выглядит другой. Внезапно он осознаёт свою ошибку: место встречи, вероятно, находится в соседнем бистро, без террасы и почти без света.

Он подходит. Тёмно-зелёное дерево фасада напоминает ему о кукольных театрах из детства. Те хижины, которые всегда пугали его до смерти. Он входит в бар. Дамы и господа… Всё кажется пустынным. Но в дальнем конце длинного зала (он похож на вагон поезда с купе) сидит парень. Свифт возвращается к ряду кабинок.

Знакомства. Патрик садится. Он не ожидал ничего особенного, но из шляпы вытаскивается нечто поистине необыкновенное. Серж Виалли поразительно красив, но при этом каким-то образом скрыт, замаскирован. Во-первых, длинной девичьей чёлкой, закрывающей половину лица, а во-вторых, большими очками, сидящими на носу, словно пуленепробиваемый барьер. Под этим камуфляжем – сам Аполлон. Лицо, полное грации, с чувственным ртом, способным растопить сердце, и высокими скулами, почти монгольскими. В нём есть что-то от Ива Сен-Лорана.

Они обменялись всего парой слов, но Свифт уже успела убедиться в двух вещах. Серж Виалли был геем — несомненно, ключом к его мотивам в этой истории, — и он ничего ей не скажет — или скажет недостаточно. У Адониса был настороженный взгляд и острый зрачок. Это было его расследование; он не собирался делиться им.

Кстати, ещё одна догадка: этот парень точно не в отпуск уезжал. Он уехал что-то проверить, расследовать что-то во Франции или за границей, связанное с делом о кубке.

Свифт закуривает «Мальборо», предложив Виалли (от которого тот отказался). Эти первые впечатления могли бы испортить ему настроение. Но происходит обратное. Двое полицейских в грязном баре, объединённые одной страстью. Должен быть способ уладить всё.

– В Марокко было хорошо?

Легкий смех, такой же, как и по телефону.

– Где именно вы были?

Давайте сразу будем использовать неформальную форму «tu».

– Ты прекратишь этот бред, да?

– Вы знаете, над каким делом я работаю?

- Да.

– Ты знаешь, что нам только что подкинули еще одно убийство?

- Да.

– Я убежден, что ваш убийца и мой – один и тот же человек.

– Вы ошибаетесь.

Наконец Виалли достает сигарету Marlboro из пачки, оставленной на виду.

– Методы работы разные.

Свифт наклоняется к своему собеседнику — разделяющая их завеса дыма придает особый характер их словам.

– Что именно вам известно о моем расследовании?

Вместо ответа Виалли жестом подзывает официанта.

– Что ты пьешь?

– Виски.

- Я тоже.

Порядок. Возвращаемся к никотиновому облаку, к приглушённым разговорам.

– Мне известно, что первое убийство произошло в ночь с 8 на 9 июня. Молодой человек чилийского происхождения, страдающий раком, был зарублен мачете. Но есть и другие удивительные подробности.

– Вы их знаете?

– Например, жжение резины во рту.

– Откуда ты это знаешь?

– Я слушаю в отделе по расследованию преступлений.

Против своей воли Свифт думает, что там, внизу, гей. Он тут же жалеет об этой мысли. Во-первых, она отождествляет геев с подпольным братством, объединённым в невзгодах. Во-вторых, в его узколобом, мужском мозгу гей может быть только стукачом — как в тех фильмах, где трансвеститы всегда двоюродные братья. Свифт, вынь голову из унитаза!

Он делает обжигающий глоток и тут же чувствует, как кровь жжёт глаза. Боже мой, он снова покраснеет, как школьница. Он решает ударить с самого начала:

«Отпечатки пальцев вашего убийцы были в доме моей первой жертвы», — объявил он хриплым от алкоголя голосом. «Свежие. Ваш убийца приходил к ней в ночь убийства».