Жан-Кристоф Гранже – Адская дискотека (страница 13)
В первый год она общалась только с Федерико Гарсоном, что было не так уж плохо. Благодаря ему она получила доступ к высшему свету, шоу-бизнесу и финансовой власти. Чилиец также спас её от проституции, что было немаловажно. Учитывая её внешность, какие ещё варианты быстро набить карманы оставались у неё? В конечном счёте, её партнёр взялся за дело, а Хайди сыграла роль мадам. Не очень-то благородно, но когда нет выбора…
На этом можно было бы и остановиться. Днём учились, а ночью гуляли. Замахнувшись на большее, они всё испортили. Зловещие схемы, торговля несчастьем… В этом она признаёт себя виновной: это всё её вина. Федерико, с его куриными мозгами, и подумать не мог о шантаже и краже документов.
Внезапно ком, терзавший сердце, подступил к горлу. Федерико арестован? Она знала своего любимого; при первом же вопросе он выболтает всё. Но посмеют ли копы приставать к парню в его состоянии? Нет, она была в этом уверена.
Она переходит к другой возможности: смерти. Неделями она жила с этой преследующей мыслью, ела с ней, спала с ней. Они даже часто обсуждали вместе её похороны — выбор места, музыку, гостей. Но всё это было нереально. Просто очередная вечеринка.
Хайди задыхается. Её лоб склонился над блокнотом, она видит себя на похоронах, в наручниках. Господи, это ещё не началось, а для неё уже всё кончено…
Дверь класса распахивается, и появляется Матушка Крей во всём своём ужасе. Хайди съеживается – она, как обычно, устроилась в конце класса.
– Беккер, следуй за мной.
Не раздумывая, Хайди встала. Она ничего не чувствовала – ни ног, ни головы. То же ощущение, что и у стоматолога после анестезии. Нет, хуже, гораздо хуже: она была как все те люди, которых арестовали в Барилоче и отправили в один конец на озеро Науэль-Уапи.
Она подчиняется, не отрывая взгляда от пола. В коридоре их шаги стучат, словно палочки по малому барабану – ещё одно воспоминание: военные оркестры, где-то далеко, на её родине, цирковые представления с барабанной дробью, коррида, которой предшествовали удары раскалённых добела шкур…
Поворот. Лестница. Новый коридор. Административная часть средней школы.
– Что ты натворила, моя малышка?
Это сюрприз.
– У этого полицейского есть к вам несколько вопросов.
14.
Они идут в конференц-зал. Он больше похож на гостиную: столы стоят посередине, а стулья — по бокам. Здесь учителя принимают родителей учеников, чтобы запугать и унизить их.
Краем глаза Хайди наблюдает за полицейским, который движется с нарочитой медлительностью кошки. Бесконечное тело. Божественные руки. Лицо, которое трогает до глубины души. Стрижка, словно отсылающая к панковским временам, но в виде удачной шутки. Этакий помпадур надо лбом, что-то среднее между Тинтином и Джонни Роттеном. Парень действительно горяч. Одежда без одежды. Он одет как один из тех смазливых мальчиков, которые ждут свою принцессу в «Порше» у школы.
И вот что самое удивительное: этот полицейский выглядит так, будто только что окончил колледж. Ему лет тридцать, не больше. Наконец он садится, скрещивает ноги и закуривает, даже не предлагая ей сигарету: что, кстати, хорошо, что она не курит.
– Меня зовут Патрик Свифт. Я старший инспектор полиции.
Он затягивается, медленно выдыхает дым, наблюдая за струйками, словно давая своему шокирующему заявлению подействовать. Хайди, поджав колени и зажав руки между бёдер, не реагирует.
– Я пришел к вам по поводу вашего друга Федерико Гарсона.
– Что ты с ним сделал?
Инспектор улыбнулся. Выбившаяся прядь волос трепетала перед его глазами, словно метёлка для смахивания пыли. И всегда эта беззаботность: он не сидел, а развалился; он не курил, он просто испарялся…
– Мы ничего, но его тело нашли сегодня утром и…
– Он мертв?
- Да.
– Где он сейчас?
– В Институте судебной экспертизы.
– Почему именно там?
– Потому что я запросил вскрытие.
Хайди почувствовала, как в ней медленно нарастает гнев.
«Вам нужно проверить зрение», — резко сказала она. «Неужели нужно вскрытие, чтобы узнать, был ли Федерико болен?»
– Он умер не от своей болезни.
- Что ?
– Его убили.
Хайди сдерживает крик. Говорят, китайцы загоняют бамбуковые палочки под ногти своих жертв. Именно это ощущение она испытывает в этот момент.
– Это… что это за чушь?
Полицейский смотрит на кончик своей сигареты так, как он смотрит на подъем ртути в барометре.
«Мне жаль, — пробормотал он сквозь дым, — но кто-то убил вашего друга. Причём жестоко».
– Это невозможно.
– Поверьте мне на слово.
– Но… что? Это… что ты имеешь в виду?
– Я предпочитаю не раскрывать вам подробности.
– Объясни мне!
На лице полицейского появляется усталое выражение.
«Послушай меня», — сказал он, словно обращаясь к ребёнку. «Я здесь не для того, чтобы что-то тебе объяснять. Я здесь для того, чтобы задавать тебе вопросы».
«У Федерико были враги?» — рассеянно спросил котенок.
Хайди разражается смехом – почти криком, который переходит в сдавленные рыдания.
– Что заставляет вас смеяться?
– Мысль о том, что у Федерико могут быть враги.
– У каждого есть что-то.
– Не он. Он был существом… чистой любви.
Полицейский устало смотрит в потолок. Ему, наверное, уже тысячу раз такую ??работу делали. Смерть белее омывает, как говорится.
– Мне сказали, что он коллекционирует любовников.
– Я не вижу связи с убийством.
– Это увеличивает число подозреваемых.
Она пожимает одним плечом, а затем поднимает глаза, словно взводит курок пистолета.
– Вы знаете, кто его убил?
– Нет. Расследование уже началось. Вы к нему каждый день ходили?
- Да.
– Когда вы видели его в последний раз?
– Вчера, ближе к вечеру.
– Каким он был?
– Под капельницей.
– Я знаю, что он был болен. Его врач объяснил мне его состояние.
Она видит, как врач, которого она ненавидит, оживает под её веками. Его зовут Сегюр, как и улицу. Настоящий придурок, угрюмый, молчаливый, который ничего не объясняет и вечно требует дополнительных анализов. С каждым рецептом он словно выписывает свидетельство о смерти.