Жан-Батист Кревье – История римских императоров от Августа до Константина. Том 6. Период «Пяти добрых императоров» (страница 14)

Он явился в римский лагерь близ Элегии, города в Армении, без охранной грамоты, без иных гарантий, кроме собственного представления о великодушии Траяна, которое он простирал так же далеко, как и свои надежды. Он застал императора сидящим на трибунале, поклонился ему, снял с головы диадему, положил ее к ногам императора и стоял в молчании, ожидая, что диадема будет ему возврана. Римское войско, сбежавшееся на это зрелище, подняло радостные крики и провозгласило Траяна императором, считая, что обращение Арсакида, сына и брата парфянских царей, в положение пленника – победа тем более почетная, что она не стоила ни капли крови. Партамасир испугался этих криков; он воспринял их как оскорбление и угрозу и обернулся, ища способа бежать. Но, видя себя окруженным со всех сторон, он попросил у Траяна частной аудиенции. Она была ему дана. Траян вошел с ним в свою палатку, выслушал его, но ничего не обещал. Партамасир, отчаявшийся и униженный, вышел из палатки и даже из лагеря.

Казалось бы, Траян, не намеревавшийся ни удерживать его, ни что-либо ему предоставлять, мог позволить ему удалиться свободно. Но он этого не сделал. Он хотел, чтобы все войско стало свидетелем его ответа парфянскому царевичу. Поэтому он приказал догнать его и вернуть; затем он снова взошел на трибунал и предложил ему объясниться перед всем собранием.

Партамасир был возмущен обращением, которому подвергался; он не знал, чем это кончится. Поэтому, преисполнившись негодования, он не стеснялся в жалобах и упреках и протестовал против насилия, чинимого над ним. «Я не был ни побежден вами, ни взят в плен, – сказал он. – Я пришел сюда добровольно, надеясь, что со мной будут обращаться соответственно моему положению, и что вы даруете мне корону Армении, как Нерон дал ее Тиридату». Траян ответил ему, что он не уступит Армению никому; что она принадлежит римлянам и будет управляться римским магистратом; что, впрочем, Партамасир напрасно тревожится о своей свободе, и что ему позволено уйти, куда он сочтет нужным. Парфянский царевич удалился вместе со своими соплеменниками, сопровождавшими его. Что касается армян, Траян оставил их как подданных империи.

Партамасир хотел, по крайней мере, погибнуть как царь, раз уж не мог сохранить свое царство. Он попытался прибегнуть к последним средствам: сражался, хотя и с крайне неравными силами, и, погибнув, оставил римлян мирными обладателями Армении.

Если бы Траян стремился лишь отомстить за обиду, нанесенную римской империи парфянами, он мог бы теперь быть доволен; но его обуревала страсть к войне и завоеваниям. Покоренная Армения стала для него лишь ступенью к более масштабному предприятию, которое до сих пор так хорошо ему удавалось. Он решил атаковать собственные владения парфян и, оставив гарнизоны во всех важных пунктах только что завоеванной страны, вступил в Месопотамию и приблизился к Эдессе.

Царь Эдессы, Абгар, до этого момента, подобно своим предшественникам с тем же именем, вел себя нерешительно, колеблясь между римлянами и парфянами. Склоняясь к последним, но будучи слишком слабым, чтобы противостоять первым, он отправил Траяну дары, однако не явился лично. Когда же он увидел римскую армию в своей стране, ему пришлось сделать выбор, и он счел себя счастливым, получив прощение за прежние колебания. У него была мощная рекомендация, но весьма постыдная для Траяна – молодость и красота его сына Арбанда. Получив благодаря этому недостойному способу благосклонный прием и обещание, что с ним будут обращаться как с другом, он вышел навстречу императору, принял его в своем дворце и устроил пир, во время которого Арбанд исполнил танец в восточном варварском стиле.

Траян завоевал Месопотамию. В частности, среди покоренных его оружием городов упоминаются Батна, Сингара и Нисибис. Это все, что нам достоверно известно о подвигах римлян в этом краю. Кажется, провидение намеренно скрыло деяния Траяна, соразмерно его неуемному желанию прославиться. Ни один римский император не был столь великим полководцем; никто не расширил империю столь значительными завоеваниями. Его историю писали множество авторов, но почти все их труды утрачены, за исключением бессвязных фрагментов Диона и кратких изложений Евтропия и Аврелия Виктора. Последний сообщает, что Хосров был вынужден дать Траяну заложников, что, по-видимому, предполагает договор, завершивший или по крайней мере приостановивший войну. Победитель получил от сената титул Парфянский.

К этому же времени можно отнести окончательное превращение Аравии Петрейской в римскую провинцию. Она была завоевана Корнелием Пальмой, как я уже упоминал. Однако повторные восстания вынудили Траяна лично возглавить военные действия. В конце концов он сломил непокорность этих беспокойных народов и заставил их принять римского наместника и подчиняться ему.

Во всех описанных мною войнах Траян строго поддерживал дисциплину – не только своей бдительностью, но и личным примером. Он шел пешком во главе войска, переходил реки вброд, как простой солдат, обходил ряды, чтобы повсюду поддерживать порядок и возвращать тех, кто пытался отстать. Дион добавляет одну практику, которая, если осмелиться высказать суждение, кажется мне во многих случаях опасной. Траян иногда намеренно распространял ложные тревоги, чтобы держать войска в напряжении и не давать им погрузиться в беспечность.

Главным, или, точнее, единственным из полководцев Траяна, упомянутым в этой блистательной экспедиции, был Лузий Квиет, уже отличившийся в войне против даков. По происхождению мавр, он начал службу простым всадником, но благодаря своим заслугам поднялся до командующего всеми вспомогательными войсками своей нации, служившими в римских армиях. Уличенный в некоторых злоупотреблениях, он был позорно уволен. Однако когда Траян начал войну против даков, Лузий предложил ему свои услуги и был принят. Он отличился в нескольких сражениях, полностью искупив прежние проступки, и заслужил полное доверие императора. Он сопровождал Траяна на Восток и взял город Сингару. Траян продолжал использовать его до конца своей жизни и правления: сделал претором, затем консулом, и есть мнение, что он даже рассматривал его как возможного преемника.

Можно предположить, что именно мир или перемирие с парфянами позволили Траяну обратить свои амбиции на варварские народы, жившие к северу от Армении, между Понтом Эвксинским (Черным морем) и Каспийским морем. Он посадил царя у албанцев, заставил царей Иберии, Колхиды и других соседних земель подчиниться его власти. Лузий под его командованием победил мардов. В итоге, кажется, все восточное побережье Понта до Себастополиса (или Диоскуриады) признало его власть; по крайней мере, Арриан свидетельствует, что при Адриане, преемнике Траяна, не совершавшем новых завоеваний, весь этот край подчинялся либо римлянам, либо зависимым от Рима царям.

Мы не можем точно определить, сколько лет эти масштабные операции удерживали Траяна на Востоке. Весьма вероятно, что, завершив их, он вернулся в Рим. Трудно поверить, что он провел почти двенадцать лет (с момента отъезда в 857 году до смерти в 868) без посещения столицы. Однако ни один автор не упоминает о его возвращении, и непонятно, почему, вернувшись, он не отпраздновал триумф над парфянами после столь славных побед. Но, несмотря на эти затруднения, сомнения в факте возвращения развеиваются некоторыми монетами, и мы считаем возможным поместить пребывание Траяна в Риме между его первыми подвигами против парфян и теми, которые нам еще предстоит рассказать. Мы не знаем, чем он занимался в этот период, равно как и что вновь привело его на Восток, но можем с уверенностью утверждать вслед за г-ном де Тиллемоном, что он отбыл из Рима около 865 года. Он прибыл в Антиохию достаточно рано, чтобы оказаться там во время сильнейшего землетрясения в январе 866 года и едва избежать гибели.

Азия, Греция, Галатия уже были поражены в разные годы правления Траяна подобным бедствием [имеются в виду землетрясения]. Но катастрофа, о которой я говорю, оказалась куда более губительной, ибо пребывание императора в Антиохии собрало там войска, послов с их свитами, множество частных лиц, имевших дела при дворе, купцов и любопытных, так что несчастье одного города стало бедствием всей Римской империи. Подземные толчки, сопровождавшиеся громом в воздухе, свирепыми ветрами и подземным огнем, были столь сильны, что все здания казались готовыми сорваться с фундаментов, а большинство и вовсе рухнуло. Траян с трудом спасся через окно комнаты, где его застал этот ужасный катаклизм, отделавшись легкими ушибами. Дион [Кассий], всегда любивший чудесное, утверждает, что некто, превосходивший человека ростом и силой, вывел этого «любимца небес» из опасности. Достоверно то, что он спасся, а остаток времени, пока длились толчки, провел на ипподроме, вдали от зданий. Бедствие ощущалось на обширной территории, но эпицентром была Антиохия, пострадавшая ужаснее всего. Историк, не указывая точное число погибших, дает понять, что оно было огромным. Он упоминает по имени лишь консула Педония. Когда стихия утихла, стали разбирать завалы в поисках выживших. Нашли лишь двух живых детей: одного – с матерью, которая кормила его и себя собственным молоком; другого – сосущего грудь уже мертвой матери.