Жан Алибеков – Иллюзия выбора (страница 17)

– Придержи язык, – мужчина отпил коньяк из массивного хрустального бокала и тяжело поставил его на стол.

Эля вздохнула нарочито громко, картинно:

– Я так понимаю, что бесплодие её – твоих рук дело? Она говорит, что вы с нею ходите по разным бабкам, и ты так хочешь ребёнка, что всех целителей и знахарей на уши поднял. Только цели-то у вас с Лаурой разные, да?

– Всё-то ты знаешь, – усмехнулся мужчина, закурил и посмотрел на время. – По делу есть что сказать?

Эля изогнулась кошкой, заглядывая ему в глаза:

– Женишься на мне, если найду способ верный от жены тебя избавить?

– С ума сошла? Избавиться от жены, чтобы другую завести?

Дурак я, что ли? Хотя… – он пристально посмотрел на Элю и, выдержав паузу, сказал: – Там посмотрим. Может, и женюсь, я привык, когда женщина рядом, это удобно. Эля заговорила вкрадчиво:

– Есть старуха одна, настоящая ведьма, сделает всё, что надо. Только договориться с тобой хочу сразу, на берегу: если сделаю это, ты на мне женишься и обеспечишь, как положено. А иначе…

Мужчина от удивления даже развернулся, с интересом глядя на Элю:

– Угрожаешь?

– Нет, – поджала она губы, – предупреждаю. Не в игрушки ведь играем. А жизнь я подпортить могу.

– Ну-ну, – хмыкнул мужчина и похлопал своей ручищей по Элиной когтистой лапке: – Действуй, малышка, я тебя не оставлю.

* * *

Эля вышла из такси и долго, сверяясь с нарисованным на обрывке какой-то квитанции планом, бродила среди допотопных

пятиэтажек в старом районе города. Наконец отыскала нужный дом и спросила у сидевших на скамейке подростков, в каком подъезде нужная квартира.

– В том, – махнули они рукой, – только бабки нет сейчас дома, в магазин, наверно, пошла.

– Спасибо, мальчики, – Эля одарила их самой милой улыбкой и, присев у подъезда на раздолбанную скамейку, закурила и задумалась о своём. Задумалась глубоко и очнулась оттого, что показалось ей, будто вокруг что-то изменилось. То ли туча на солнце наползла, то ли тень от дома сместилась и накрыла её, только вдруг всё посерело вокруг, потемнело. Стало трудно дышать, и Эля, оглянувшись, увидела, как из-за огромного чёрного камня смотрит на неё кто-то, а кто – не разглядеть, но от взгляда этого у Эли холодный пот на спине выступил, и закричать она хотела, но не могла. Она просто закрыла глаза, в надежде, что морок растворится и всё станет как прежде.

– Меня ждёте, дамочка? – услышала она скрипящий сухой голос прямо над собой и открыла глаза.

Перед ней стояла женщина лет семидесяти, довольно бодрая и весёлая. Круглые щёчки её были окрашены румянцем, завитушки реденьких волос были подсинены и уложены колечками, пёстрое платье облегало плотную фигуру, потерявшую женские формы, но не энергию и живость.

– Мальчишки говорят, вы меня ищете. Так зачем я вам понадобилась?

Эля молчала, и старуха неожиданно резко наклонилась и, заглянув прямо в глаза Эле, спросила:

– Спишь, что ли, милая? Просыпайся, давай-давай, wake up!

И от этого неожиданного «wake up» Эля пришла в себя и вскочила. Оглянулась: никакого чёрного камня, разумеется, не было. Страх ушёл, и Эля стала сама собой.

– Здрасьте, вы Ева Леонидовна?

– Ну я, – сказала старуха и вручила Эле плотно набитую сумку: – Помоги-ка. На втором этаже живу, идём. Кто тебя послал?

Эля назвала имя коллеги с работы.

– А, Ленка? Помню-помню, и что, как у неё с этим её, с Тимуром, хорошо всё?

Эля пожала плечами:

– Да вроде нормально, откуда знать, что у людей на самом деле.

– На работу битая не приходит?

– Да вроде нет, а он что, бил её?

– Бил, бил девку, ещё как. Но я-то ему руки связала, крепко-накрепко, – и старуха хохотнула утробно.

Эле на секунду стало не по себе.

– А вы за любое дело берётесь? Или у вас есть правила какие-то: ну там… «не навреди», дескать?

– Я что тебе, врач, что ли? У меня правило одно: делай, что просят, да денежку бери. Это у людей правил напридумано, а порядку нет.

– А вы что, не человек? – не удержалась Эля.

Старуха зыркнула из-под тоненьких бровей, и Эля вздрогнула. Из тускло-чёрных глаз старухи на неё смотрел кто-то. Не человек.

– Болтливая ты, словно сорока, – вздохнула старуха, открывая дверь квартиры, – но ничего, это ненадолго.

– Что значит «ненадолго»? – встрепенулась Эля.

– А то и значит. – Старуха повернулась к ней: – Знай: одно дело у тебя возьму, по одному человеку. Или ты сама, или кто другой, и всё. Один раз – и больше не приходи ко мне, поняла?

Эля аж поперхнулась. От слов старухи её охватила тревога и захотелось узнать всё о себе, но пришла-то она из-за Лауры. И надо было решить, что важнее. На секунду Эля заколебалась, но потом подумала: «Ничего, с собой я разберусь и без старухи, а с Лаурой надо наверняка действовать». Старуха впечатлила её – в ней чувствовалась сила, и Эля поспешно кивнула:

– Да, я поняла. Один только человек, я выбрала.

Старуха покачала головой неодобрительно:

– Значит, так ты выбрала, дамочка? Ну что ж, ты хозяйка, тебе и решать. Пойдём чайку попьём, там и поговорим.

Аниса

Гарун сидел во дворе дедовского дома и был абсолютно счастлив и спокоен. Он слушал, как отец говорил соседу о том, что много дождей этой весной и размыло тропинки в горах, что чабанам сложно будет, но, может, ещё обойдётся, дожди прекратятся. Гарун прилетел к родителям, и вот уже три дня как он здесь, и завтра с утра уезжать, а ему не хочется снова становиться взрослым и ответственным, хочется ещё побыть сыночком любящей мамы и строгого, но заботливого отца. Гарун приехал обсудить с отцом покупку того самого участка земли, покупку выгодную по деньгам и перспективам, но чреватую большими неприятностями, если история этой земли окажется не выдумкой, а реальностью. Отец заинтересовался, он понял, о какой земле идёт речь, смутно припомнил какие-то слухи и разговоры, но большего рассказать не смог. Он поддержал идею сына вложиться в участок, материалист, крепко стоящий на ногах, он верил, что его сын справится с любой трудностью, да и друзья ему помогут. Их, слава богу, много, и все они достойные люди.

– Так что не сомневайся, сын. Вижу, что хочешь эту землю, бери. Всё будет хорошо.

Мама, которая зашла в комнату уже по окончании разговора, присела рядом с Гаруном:

– Мальчик мой, совсем уставший и бледный. Кушаешь хорошо? Спишь хорошо?

– Мам, кушаю хорошо, а сплю не очень. Это правда. Совсем плохо сплю. Последние месяцы если два-три часа сплю, и то хорошо.

– Сынок, надо к врачам сходить, неправильно это.

– Схожу, мам, обязательно схожу.

– Отец, – она повернулась к мужу, – ты не против, если я Анису позову? Пусть с Гаруном поговорит, посмотрит на него.

Отец махнул рукой:

– Ох, женщина, если скажу «нет», разве послушаешь? Зови кого хочешь.

– Кто такая Аниса, мам?

– Женщина тут есть одна, старая уже, лечит людей, помогает советом. Пусть на тебя посмотрит: почему не спишь. Может, её совет пригодится тебе. Не отказывайся, сынок, – умоляюще сказала мать, увидев, как поморщился Гарун.

Гарун посмотрел в её встревоженные глаза и вздохнул:

– Хорошо, мама.

На память ему пришёл Жан, и он, подумав: «У нас своя Аниса есть дома», – мысленно посмеялся. Старушка пришла ближе к вечеру, мать усадила её за стол, заставленный угощениями, и, поговорив о здоровье и разных происшествиях и новостях, встала:

– Я сейчас сына позову, вы, уважаемая Аниса, всё ему скажите как есть. Он умный мальчик у нас, всё сделает правильно.

Гарун, зайдя в комнату, неожиданно для себя почувствовал лёгкий трепет и беспокойство. Старушка была маленькая, сухонькая, тёмный платок красиво очерчивал хрупкое морщинистое лицо с непроницаемо-чёрными глазами. Она поймала его своим взглядом, словно котёнка за загривок, и протащила на стул напротив себя.

– Здравствуйте, как ваше здоровье? – Гарун, чувствуя свою беспомощность под взглядом старухи, растерялся и немного раздосадовался на себя.

Аниса улыбнулась: