Жан Аксёнов – Империя #2 (страница 47)

— Я всю ночь сидел над проектом, — продолжил я, кивнув на чертежи. — И первое, с чем мы столкнулись, это земля, — я обвёл рукой пустырь. — Вот эта полоса, шириной чуть больше двадцати метров — это всё, что у нас есть. Либо мы строим здесь десять, максимум двенадцать отдельных домов, либо, объединив усилия, возводим два дома на пятьдесят просторных трёхкомнатных квартир. По квартире для каждой семьи.

— Как это квартиры? — недоумённо спросил кто-то из толпы.

— Таунхаусы, — пояснил я. — Сблокированные дома. Каждая семья получит отдельный вход, три комнаты и все удобства.

По толпе прошёл настороженный гул. Ольховцы переглянулись — мол, что ещё за диковина.

— Это бараки что ли? — нахмурился кто-то из мужиков также, как вчера Тихон.

— Сам ты барак, дерёвня, — шикнули на него. — Граф же сказал — с удобствами. Сральник значит тёплый!

— Ну-ка хавальники захлопнули! — гаркнул Степан. — Дайте Его Сиятельству сказать, потом пи***ть будете!

— Второе — время, — благодарно кивнув ему, продолжил я. — Сейчас в это трудно поверить, но зима близко. Поэтому нужна самая быстрая технология строительства. И это — каркасный дом.

Тут уж скривились многие лица. Степан и тот поморщился, как от зубной боли.

— Знаю, о чём вы думаете, — опередил их возражения. — Форточку закрыл — душно, открыл — холодно. Печка горит — жарко, печка погасла — в чайнике вода замёрзла. Всё верно. Потому что у него нет тепловой массы. Нет инерции, как в кирпичном доме. Но кирпичный дом — это долго и дорого.

Я пробежался взглядом по лица. Мужики задумались.

— Как совместить скорость каркасника с тепловой стабильностью каменного дома? — продолжил я. — Надо внутрь дома добавить что-то массивное, что будет накапливать тепло. Первое, что приходит на ум — большая русская печь, так? Так. Вот только места у нас мало, большая печь будет сжирать значительную часть площади.

Я снова обвёл их взглядом, убеждаясь, что следят за мыслью.

— Но решение есть, — я развернул ещё один чертёж. — Мы превратим весь пол в один огромный тепловой аккумулятор, который будет накапливать тепло от дымовых газов и затем медленно, часами, отдавать его, поддерживая в доме ровную и комфортную температуру. Просто представьте, какое удовольствие ходить зимой босиком по тёплому полу! Печь будет, но компактная, в центре квартиры. От неё дым, прежде чем уйти в дымоход, будет сперва обходить по кругу всё помещение.

— А как дым-то под полом-то пойдёт? — раздался скептический голос из толпы, вызвавший одобрительные кивки. — Он же вверх всегда идёт!

— Ежели тяга хорошая будет, — авторитетно заявил один дедок, поглаживая седую бороду, — то и пойдёт, чёж ему не пойти. По борову же идёт. Всё дело в тяге. При растопке прямой ход открыл, трубу прогрел, а потом задвижку закрыл — и тяга сама дым по каналам протянет! Только широкие каналы нужны, чтоб тягу не тормозили. Мы, печники, такой фокус знаем.

Ха! Да я бы сам лучше не объяснил! У меня были приготовлены аргументы, формулы, соотношение площадей поперечного сечения, граничные условия ламинарности потока… А старый печник всё по-простому, на пальцах разъяснил.

— Теперь стены, — продолжил я, воодушевлённый поддержкой. — Чем утеплять? Минвата? Тогда придётся изнутри зашивать дом плёнкой, превращая его в полиэтиленовый мешок. Душно, сыро, нездорово. Вместо этого будем использовать то, что у нас в избытке — солому.

По толпе пробежал смешок.

— Ниф-Ниф тоже такой строил! — хохотнул кто-то из ольховцев, вызвав дружный смех. — А тут, говорят, волки не только дунуть, но и огнём плюнуть могут!

— Не торопитесь, — остановил я их, подняв руку. — Солома лишь утеплитель, а с обеих сторон — толстый слой глиняной штукатурки. Это вам не каркасник, который можно палкой насквозь проткнуть. Такую стену не из всякого ружья прострелить получится. Но самое главное — она «дышит». Глина сама регулирует влажность в доме, поддерживая её на идеальном уровне, создаёт здоровый микроклимат. Это снижает риск сезонных заболеваний, особенно для детей.

— А что с соломой, если дожди зарядят во время стройки? — спросил водитель лесовоза, нахмурившись.

— Ключевое преимущество проекта — технология «крыша — вперёд», — ответил я. — Сначала возводится каркас и кровля. Все дальнейшие работы, включая укладку соломы, будут вестись под готовым, сухим навесом.

— А вот это дело, — оживился Степан, который до этого молча слушал, хмурясь. — Это, мужики, значит, что работать можно спокойно, в любую погоду. Каркас да крышу поставил — а дальше хоть из кирпича стены клади, хоть из глины. Я так навес в пристрой к дому перестроил.

Он посмотрел на меня как-то задумчиво.

— При всём уважении, граф, — всё-таки добавил он, — но то, что вы предлагаете — так никто не строит.

— Конечно, — кивнул я, — не строят. Но и с необходимостью внезапно расселить половину деревни, согласись, мало кто сталкивался.

— А чего пеноблок не использовать? — предложил кто-то из толпы. — Привычнее как-то.

Ему тут же ответили, опережая меня:

— А ты на завод позвони? Сезон же! Очередь до сентября. Да и под хрупкий пеноблок фундамент серьёзный нужен. Мы его как раз до сентября лить будем.

— Арболит тогда! — не сдавались скептики.

— Технология хорошая, рабочая, — согласился я. — Сам о ней думал. Но солому на маты мы можем прямо здесь катать. А щепу для арболита надо ещё заготовить, привезти, с цементом смешать. И для таких объёмов бетономешалка здоровая нужна. А если блоки, то проблема та же — сейчас всё под заказ. Впрочем, если получится договориться о поставках, то мы вполне можем использовать его для кладки внутренних стен. Их, кстати, гораздо больше, чем внешних!

— А фундамент какой? — спросил Степан.

— Раз пол тёплый и по грунту, нам не нужно бороться с промерзанием, — перешёл я к последнему листу. — Значит, массивный фундамент не требуется, достаточно свайного. Винтовые сваи в наш скальник не закрутишь. Бурозаливные — это две недели ждать, пока бетон встанет. Поэтому — деревянные сваи из горельника, который граф Ольховский нам любезно благословил. Обожжённая и пропитанная лиственница в земле не гниёт, а каменеет.

— Избушка на курьих ножках! — не унимались остряки.

— Она и есть, — усмехнулся я. — Только не на «курьих», а не «курных». И это веками проверенный тип фундамента. Долговечность — столетия!

Вопросы иссякли, но насторожённость во взглядах, особенно со стороны ольховцев, оставалась. Настала пора выкладывать главный козырь.

— И последнее, — сказал я, обращаясь к погорельцам. — Земля моя. Материалы мои. Ваша задача — строить. А подъёмные от государства приберегите, они вам на обзаведение хозяйством понадобятся.

По толпе прошёл гул. Теперь уже ольховцы запереглядывались совсем по-другому — с надеждой.

— Степан, ты за главного, — повернулся я к нашему бессменному прорабу. — За сегодня нам надо расчистить и подготовить площадку. Справишься?

— Дык справлюсь, Ваше Сиятельство, чож не справиться, — почесал Степан репу. — Мне б ещё геодезиста толкового, оси вынести, а то рулеткой несподручно, да и несерьёзно.

— Ваше Сиятельство, — почтительно вышел вперёд давешний делегат от ольховцев, — я геодезист. И теодолит мой наверняка в ящике с инструментами, что граф Александр Иванович привёз!

— Степан, забирай! — хохотнул я и оглянулся на залежи металлолома. — Ну что, мужики, организуем субботник?

Усталость как рукой сняло. Мы начали.

ㅤ

Разбор завалов подходил уже к концу, да и солнце начало уже клониться к горизонту, когда к пустырю плавно подкатил чёрный, блестящий внедорожник. Эмма.

Она не вышла, лишь опустила тонированное стекло.

— Илья, не отвлекаю? — голос прозвучал мягко, но с лёгкой насмешкой. — У нас вроде была назначена встреча.

— Степан, — крикнул я, — дальше без меня. Дотемна управитесь?

— Управимся, граф! — махнул он рукой, не отрываясь от чертежей.

Я подошёл к машине, отряхнулся и осторожно сел на пассажирское сиденье. В салоне пахло дорогой кожей и тонкими духами.

Покосившись на Эмму, я едва не присвистнул. На ней был обтягивающий чёрный кожаный комбинезон. В облипочку. Выглядело это… залипательно.

— Впечатляющий наряд для прогулки по лесу, — заметил я, закрывая дверь.

— Это мой обычный костюм, — улыбнулась она, плавно трогаясь с места, — для прогулок по лесу.

Мы доехали до усадьбы молча. Только там, остановившись у крыльца, Эмма вышла из машины. Она потянулась, прогибая спину, и я невольно проследил взглядом каждый изгиб её фигуры. Комбинезон не просто подчёркивал, он кричал о каждом сантиметре её тела.

«Ильюха, держи себя в руках! — одёрнул я сам себя. — Эта сучка тебя провоцирует!»

Эмма меж тем открыла багажник, достала оттуда кожаную портупею с двумя короткими клинками. Ещё раз прогнувшись всем телом, она натянула этот моток ремней на себя так, что рукояти мечей оказались торчащими из-за спины, и застегнула пряжку под грудью.

Интересно, какой практический смысл в том, чтобы и без того призывно маячившие сиськи после этого стали ещё выше?

Я понял, что откровенно пялюсь на девушку, только когда из дома выпорхнула Лера, защебетав что-то восторженное про «крутой образ». Сказав подождать меня, я ушёл переодеваться.

На пороге я ещё раз глянул на Эмму. Да уж, образ что надо! Шеста только не хватает. И плётки.

ㅤ

Через десять минут мы углубились в лес. Я — в удобных походных штанах и куртке, с мечом на поясе. Эмма — в полной боевой готовности.