Жан Аксёнов – Империя #2 (страница 29)
— А я под ней в академии училась! — Катя только рада была переключиться на другую тему. — У Демидовых руки, конечно, длинные, нас откровенно побаиваются даже в столице, но и врагов, сам понимаешь, хватает. Мне сделали второй паспорт официально, через Тайную канцелярию, чтобы скрыть мою личность.
Я на секунду подвис, переваривая услышанное. У Кати есть совершенно официально паспорт на другую фамилию, до которой никому нет дела. А-а-а…
— А зачем тогда там, в полиции, при первой нашей встрече, ты Демидовой представилась?
— Так они у меня паспорт спрашивали… а этот второй я дома забыла… — смутилась Катя.
— Хах… понятно, — улыбнулся я.
Мы ехали, болтая обо всём и ни о чём. Катя рассказывала про академию, про сокурсников, которые и не догадывались, кто она на самом деле. Хотя были, конечно, и близкие подруги, кто был в курсе. Я рассказывал про свою учёбу, про наш с другом первый бизнес-проект в Питере. Обычная дорожная болтовня, чтобы скоротать время.
Когда мы проехали Зюраткуль и дорога стала поровнее, Катя опустила козырёк и посмотрелась в зеркальце. Вздохнула.
— Сильно страшная, да? — повернулась она ко мне. — Кожа уже слезать начала…
Это она, конечно, преувеличивала. Да, выглядела она как варёный рак. Лицо красное, местами ожоги чуть не до волдырей. Но всё же нас обработали, да и Катя — маг. Так что всё не так уж и страшно.
— Твою красоту сложно испортить, — улыбнулся я. — А ожоги до свадьбы заживут!
Катя ухмыльнулась и вернулась к разглядыванию себя.
— А я всё равно рада, что поехала с тобой, — заявила она, захлопнув козырёк. — Будет что вспомнить и детям рассказать!
— Ага, просто отличнейший пример для подражания, — съязвил я. — Слабоумие и отвага!
— Эй! — возмутилась она, в шутку ткнув меня кулачком в плечо.
ㅤ
Выехав на трассу, мы сходу вернулись к страшной реальности. Чем ближе к Златоусту, тем оживлённее становилась дорога. Навстречу нам тянулся поток машин — мчались, обгоняя всех, дорогие внедорожники, плелись старые развалюхи с узлами на крыше, степенно двигались набитые людьми минивэны и микроавтобусы, попадались даже грузовики с мебелью в кузове. Гул тысяч моторов, нервные гудки, обрывки ругани и музыки из окон.
— Вот это колонна! — заметила Катя. — Половина города уезжает!
— И правильно делают, — мрачно кивнул я. — В Ольховке бы так сматывались!
В одной машине трое детей на заднем сидении базлали в голосинушку, их мать орала на них, повернувшись на переднем вполоборота, а отец этого семейства ехал с таким отрешённым выражением лица, что казалось, начнись прямо здесь извержение вулкана — и он даже бровью не поведёт.
В другой парочка выясняла отношения, да так эмоционально, того гляди подерутся.
В третьей целовались, почти не глядя на дорогу.
Наша полоса движения была практрически пустой, и движущуюся «против шерсти» странную сцепку — запылённый бензовоз с обгоревшим пикапом — провожали удивлёнными взглядами.
Мы ехали навстречу настоящему исходу из города.
ㅤ
Парковка подле Уездного пожарного управления была заставлена техникой — пожарные машины, полицейские, скорые, наглухо тонированные седаны с номерами имперских спецслужб. И десятки, если не сотни людей, спешащих по своим делам.
Стоило нам только припарковаться, как я увидел бегущего к нам водителя бензовоза. Он подлетел к своей машине и тут же залез в кабину, видимо, что-то проверяя.
— Шеф ждёт нас всех четверых вот прямо сейчас, — тем временем сообщил Михалыч, подойдя к пикапу вместе с Артёмом. — Сказал, как только приедем, сразу к нему.
В этот момент водитель выскочил из кабины и с ошалевшим видом постучал по цистерне, прислушался.
— Пустая… совсем пустая… — он схватился за голову и зло посмотрел на меня. — И что же мне делать-то теперь…
— Слушай, извини, мы там ещё и все бутерброды съели, — подошёл я к нему.
— Да и хер с ними, с бутербродами… — вздохнул водитель, но тут же осёкся. — Простите, Ваше Сиятельство! Это я сгоряча… но что мне теперь начальству сказать?
— Пошли с нами, сейчас всё решим, — успокоил я его. — Накладные-то на бензин есть?
— Есть! — водитель тут же полез за документами.
ㅤ
Внутри здания царила атмосфера пчелиного улья во время роения из-за постоянного движения людей в разной форме. В воздухе висело напряжение, запах дешёвого кофе, табачного дыма и подгоревших задниц. Люди делали каждый свою работу, кто как мог — и, несмотря на хаос, весь этот механизм, натужно скрипя несмазанными шестернями, как-то умудрялся работать.
— Эти со мной, — коротко бросил Михалыч охране и направился вглубь здания.
Все, кто встречался нам по пути, торопились освободить дорогу. Мужчины и женщины вытягивались по струнке, щёлкая каблуками, кто был при головном уборе — отдавали честь. Михалыч шёл первым, но никто не опускал руку, пока не пройдём мы все, включая Артёма.
И сердце от этого колотилось сильнее, а спина, несмотря на усталость, выпрямлялась сама собой.
Но нашлись, конечно, и зубоскалы, как без этого.
— Говорят, ты бензовоз украл? Что, идёшь явку с повинной писать? А это подельники твои? — спросил один, посмеиваясь.
— Ой… иди ты, а, — просто ответил Михалыч, и мы продолжили свой путь.
Штаб представлял собой большое помещение с огромной картой уезда, испещрённой флажками и пометками. Столы были завалены рациями, телефонами. Горы окурков красовались в пепельницах.
Местный начальник не сидел в кресле, он работал у карты вместе с другими. Заметив наше появление, он что-то сказал коллегам и подошёл к нам.
— Подполковник Медведев, — представился он. — Граф, скажу вам честно, я абсолютно не в восторге от прошлого нашего разговора…
— Так это вы отказали мне в эвакуации деревни… — дошло до меня.
Горячая кровь ударила в виски, вокруг завибрировали на столах мелкие предметы. Михалыч, и даже Катя с Артёмом сделали по шагу назад и в стороны. В штабе прекратились все разговоры, мгновенно наступила тишина, а все взгляды оказались направлены на нас с «шефом».
— Да, я, — кивнул Медведев. — И случись такая же ситуация ещё раз — я бы принял такое же решение. Даже при том, что мне потом пришлось бы с ним жить всю жизнь. Не мог я снять автобусы с эвакуации города. Будь вы на моём месте…
— Честно вам скажу, я очень надеюсь, что никогда не окажусь на вашем месте, — жёстко ответил я.
Но первый гнев схлынул. Я увидел убеждённость этого чиновника. Он не увиливал, не отнекивался и не извинялся. Говорил то, во что верил.
Недоволен ли я этим его решением? Жутко. Кажется ли оно мне неверным? Безусловно. Но… если бы он послал автобусы, я бы не полез на просеку с отжигом, и сейчас у меня уже не было бы усадьбы, а огонь, вполне вероятно, добрался бы до завода. И вот тогда могли погибнуть тысячи.
Хм…
Нет, всё равно осуждаю.
— Тем не менее. Ваш вклад в оборону города неоценим. Я буду представлять к награде вас всех четверых. Вас, вашего брата и… — тут он посмотрел на Катю. — А вас, простите, как?..
— Екатерина Владимировна Батурина, — с лёгкой улыбкой представилась девушка.
Подполковник сразу же достал маленький блокнот и записал туда имя.
— Ну а ты, Михалыч… — Медведев повернулся к своему подчинённому, — поступил, конечно, героически, но твою дивизию! Я же отдал тебе приказ!
— Да рация барахлила, — спокойно ответил тот.
— Мозги у тебя барахлят в последнее время, — пробурчал подполковник.
— А мой бензин… — робко подал голос из-за моей спины водитель.
— Вы можете подтвердить, что я действовал в рамках приказа об эвакуации? — обратился я к Медведеву.
— Безусловно, граф, ваши действия законны, но…
— Бензин я оплачу, если вы об этом.
— Тогда вообще без проблем, — облегчённо выдохнул подполковник. — Пишите бумагу, завизируем. Вон там в уголочке садитесь. И объяснительную для дела! Михалыч, подскажи графу, что и как писать.
ㅤ
В углу штаба стоял небольшой столик, за которым мы и устроились. Вокруг продолжалась напряжённая работа — кто-то перемещал флажки на карте, кто-то диктовал в рацию координаты, телефоны разрывались от звонков.