Жаклин Сьюзан – Долина кукол (страница 56)
– Не сейчас, детка, – улыбнулся он. – Если поторопимся, успеем посмотреть конец шоу в «Ля Бомбра». Так что одевайся и жди меня – я приеду минут через двадцать.
– Тони, если мы сегодня не поедем в Элктон, больше ты меня никогда не увидишь.
Он подошел к ней и шутливо потрепал за подбородок:
– Увижу, детка. Я же самый-самый. Кто может сравниться со мной? – Он пошел к двери. – И надень что-нибудь этакое – там будут газетчики.
Она молча смотрела, как за ним закрылась дверь. Черт побери, как все неудачно вышло! Черт бы побрал мамашу Энн! Черт бы побрал всех мамаш! Даже мертвые, они умудряются напакостить. Внезапно она вспомнила, что не послала матери денег за эту неделю. И Рождество скоро. Мать приглядела каракулевую шубку, и эта шубка нужна ей до зарезу. Как она ныла, что хочет одну-единственную шубку на склоне лет… Дженнифер кинулась к столу, кое-как нацарапала чек на пятьсот долларов, вложила его в конверт и приложила записочку: «Счастливого Рождества. Наслаждайся шубкой. Джаннет». Ну что ж, пусть хоть у матери будет праздник. Черт, когда же будет праздник у нее самой?
Она стала быстро одеваться. Нельзя было, чтобы Тони застал ее тут. Должна же она принудить его к решительным действиям. Так мало осталось времени!
Она поедет в Лоренсвиль c Энн. Конечно же! В конце концов, она ее подруга. Дженнифер позвонила Генри Беллами. Едва он услышал о смерти матери Энн, голос его перестал быть сонным. Разумеется, ей следует поехать c Энн. И пусть Дженнифер не волнуется – c Гилом Кейсом он сам договорится. Пусть закажут машину – расходы он берет на себя. Зачем ехать поездом, c пересадками, когда можно добраться в Лоренсвиль на машине? Бедняга Энн – в один год потерять и тетю, и мать…
Когда приехали Энн и Лайон, все уже было готово к отъезду. Дженнифер даже собрала Энн сумку c самым необходимым.
– Я уложила два черных платья и твой серый костюм.
– Поедем утренним поездом, – сказала Энн.
– Нет. Уже полпервого, а у меня все равно бессонница. Я поведу машину, а ты поспишь. Утром будем на месте. Машину я уже наняла. Ее c минуты на минуту подгонят.
– И я еду на похороны, – сказал Лайон.
– Нет, Лайон, – повернулась к нему Энн. – Ты ведь и не знал мою маму. Не тревожься за меня. Лучше еще поработай над книгой.
– Сразу позвони мне, как приедешь.
Дженнифер быстренько вытолкала их за дверь. Внизу уже ждал сверкающий черный седан. Служитель вручил Дженнифер ключи и паспорт на машину, и через пять минут они уже были в пути. Лайон смотрел вслед удаляющейся машине. Все случилось так внезапно. Он был поражен тем, как ловко и быстро Дженнифер все организовала. Нет, все-таки он в ней ошибался – не такая уж она вертихвостка. Он пошел по улице, чуть разминувшись c Тони Поларом, который в ту же самую минуту c шиком подкатил к отелю на такси.
Похороны состоялись в понедельник. В Лоренсвиле Энн взяла себя в руки и хладнокровно отдавала все необходимые распоряжения. Смерть матери была нелепой случайностью, и виновата в ней была сама мать. У нее была катаракта. Пока еще была жива тетя Эми, машину водила она, но после смерти сестры мать упорно садилась за руль сама. Ночью она возвращалась от соседей, у которых засиделась за бриджем. Шел дождь. И она не увидела трейлера. От лобового столкновения она скончалась мгновенно.
Похороны были строгими и сдержанными. Лайон и Генри прислали громадные венки. Был венок от мисс Стайнберг и других сослуживиц. Весь вечер допоздна Энн принимала соболезнования знакомых. Весь город явился выразить сочувствие, а заодно и поглазеть на Дженнифер.
Во вторник утром Дженнифер заговорила о возвращении в Нью-Йорк. Они завтракали в залитой солнцем столовой. Лоренсвиль Дженнифер понравился. Ее смешило откровенное любопытство жителей и их восхищение ею. Но самое большое впечатление на нее произвел большой особняк Энн.
– Мне нужно возвращаться из-за представления, – сказала она. – Но ты, наверное, хочешь побыть здесь еще?
– Зачем это мне? – спросила Энн.
Дженнифер посмотрела вокруг:
– Ну, такой дом. Не можешь же ты так прямо сорваться и бросить все это.
– Я уже переговорила c юристом. Сообщила ему, что продаю дом c мебелью и всем прочим.
– Но это же прекрасный дом, Энн. Может быть, лучше не продавать его… сдать внаем?
– Я его ненавижу. Ненавижу этот городок. Хочу оборвать всякую связь c ним. Если я сохраню дом, останется повод вернуться. А продав, я буду уверена, что уже никогда, никогда не вернусь сюда.
– Неужели у тебя было такое ужасное детство?
– Какое там ужасное? Вообще не было детства.
– Сдается мне, что мать ты не любила.
– Не любила. Но и не ненавидела. Ни к тому ни к другому она не давала ни малейших оснований. И я ее в этом не виню. Всему виной сам Лоренсвиль. Ох, Дженнифер, я скорее соглашусь прожить всю жизнь в той убогой комнатушке на Пятьдесят второй улице, где жила когда-то, чем остаться здесь. Лоренсвиль душит меня. Я буквально физически ощущаю, как он наваливается на меня. – Она содрогнулась. – Вообрази, когда я жила здесь, я была знакома по меньшей мере c тридцатью девчонками, но ни одна из них не была мне близкой подругой. В Нью-Йорке я чуть больше года, а у меня уже есть и ты, и Нили, и Лайон.
– Ну, я и Лайон – верно. А вот наша кинозвезда что-то молчит уже несколько месяцев.
– В марте у нее премьера картины. Представляешь – премьера ее первого фильма в «Мюзик-холле».
– Ну что ж, будем надеяться, она не подкачает. Я читала, что она уже снимается в следующей картине. Интересно, когда же у них пойдут детки? А Мэл – как по-твоему, он не растолстел?
Обе рассмеялись. Дженнифер налила еще кофе себе и Энн.
– Ну ладно, мне надо ехать сегодня. Приеду, следовательно, поздно вечером. Значит, завтра уже смогу играть в дневном представлении. – Она чуть сморщила лоб. – Боже мой, Тони-то, наверное, решил, что меня похитили. Я ведь не оставила никакой записки. То-то, поди, Мириам радуется.
Она ехала в Нью-Йорк и думала о Тони. Даже если все получится – если они поженятся, – Мириам будет их вечной обузой. Стоило только заговорить о Мириам, Тони становился туп как баран. «Она меня вырастила, она мне всю жизнь отдала! – вопил он, когда Дженнифер злилась на постоянные козни Мириам. – Она – единственная женщина, на которую я могу положиться!»
Но лечь c ним в постель Мириам не могла. Эта мысль успокоила Дженнифер. От брака c Тони ей нужны были не только деньги и независимое положение. Она хотела быть хорошей женой, хотела ребенка. Тони получит даже больше того, на что рассчитывает. Она будет верной женой. Изменять? А зачем? Все мужчины одинаковы. Тони удовлетворял ее, – в сущности, ее мог бы удовлетворить любой мужчина. Мария научила ее управлять своим телом. Она знала, как вызвать в себе возбуждение. Это совсем несложно…
Ее почтовый ящик в отеле был битком набит записками. Некоторые из них были из агентства Лонгуорта – господи, их-то она забыла известить! – но в основном это были послания Тони. Телефонистка сообщила, что мистер Полар только что звонил – сегодня уже в десятый раз. Дженнифер довольно усмехнулась. Было два часа ночи. Она вошла в свой номер, разделась, но таблетку принимать не стала. Она улеглась и начала ждать.
Телефон зазвонил через двадцать минут. Она подняла трубку. В голосе Тони слышалось явное облегчение.
– Где, черт возьми, ты была? – проворчал он.
– В другом месте.
– Оставь свои шуточки! – Его тон изменился, в нем вдруг появилась настоящая тревога. – Послушай, детка, я тут чуть c ума не сошел. Куда ты делась?
Она рассказала ему, но ее сообщение его не успокоило. И не слишком убедило.
– С каких это пор ты, бросив все, разъезжаешь по похоронам?
– Энн – моя самая близкая подруга.
– Ну хорошо, но ты довольно долго торчала там. Что, кто-нибудь из могильщиков приглянулся?
– Они все очаровательны, – ласково сказала она. – Более того, я в жизни не видела столько симпатичных парней сразу. – На самом-то деле она и словом не перекинулась ни c кем младше пятидесяти.
– Джен, – тихо спросил он. – Я могу приехать?
– Тони, уже почти три.
– Я бы за пять минут добрался.
Она довольно убедительно изобразила зевок.
– Прости, я совсем вымоталась.
– Тогда завтра. Днем. В три у меня запись, но к четырем я освобожусь.
– У меня дневной спектакль. Завтра же среда – ты забыл?
– Ну хорошо. Я приеду к тебе после спектакля.
– Нет. Ты же знаешь, что я между спектаклями не снимаю грим. И прическу мне попортишь.
– Ну ладно, ладно! – застонал он. – Заеду за тобой и пообедаем где-нибудь.
– Посмотрим… – Она повесила трубку.
После дневного спектакля она не поехала к себе, а заставила себя пойти в кино. Вечером, в театре, она попросила швейцара, чтобы сказал Тони, если тот приедет за ней, что она уже ушла. Она проторчала в грим-уборной, пока швейцар не пришел запирать все на ночь. Да, мистер Полар приезжал, и ему все было передано в точности как велено. Она дала швейцару пять долларов и отправилась домой пешком.
Входя к себе в номер, она услышала, как там надрывается телефон. Она дождалась, пока звонки не прекратились. Звонили регулярно, каждые двадцать минут. И каждый раз, связываясь c телефонисткой, она получала неизменный ответ – звонил мистер Полар. Наконец в пять часов утра она сняла трубку на третьем звонке.
Он был в ярости.