Жаклин Сьюзан – Долина кукол (страница 45)

Элизабет? Что еще за Элизабет? Она вдруг подумала, что ничего не знает о жизни Лайона, и от этой мысли ей стало тошно. Она ведь знакома c ним всего четыре дня. Боже, неужели всего четыре дня? Ну и конечно же, у него была какая-нибудь Элизабет – возможно, и не одна.

Она позвонила на телеграф и отправила матери телеграмму, что немедленно выезжает. Потом она посмотрела расписание поездов. Ближайший поезд на Бостон отправляется в полдесятого. Она побросала кое-какие вещи в саквояж. На часах было 8:30 – она еще успеет заехать в банк и получить деньги по чеку. Но офис еще закрыт. Надо известить Генри, что ее не будет. Она снова позвонила на телеграф.

ДОРОГОЙ ГЕНРИ ДОЛЖНА ВЫЕХАТЬ ЛИЧНЫМ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ ВЕРНУСЬ ПЯТНИЦУ И ОБЪЯСНЮ ЭНН

Она уехала в Бостон, и у нее и в мыслях не было, что ее сухую телеграмму можно было истолковать совсем иначе.

Генри сердито скомкал телеграмму.

– Черт возьми! Она, наверное, сбежала c Алленом Купером.

Он ни c кем не делился своими подозрениями, но несколько раз ловил себя на том, что излишне резок c мисс Стайнберг и другими служащими. В пятницу, придя на работу и увидев ее на обычном месте за столом, он воззрился на нее c удивлением, смешанным c восхищением.

– Вернулась! – воскликнул он.

– Но я же написала, что буду в пятницу.

– А я был уверен, что ты вышла замуж, – сказал он.

– Замуж? – Теперь настала ее очередь удивляться.

Вошел Джордж Беллоуз. Он, видимо, тоже не ожидал ее увидеть.

– Замуж? – повторила она. – За кого?

– Я просто подумал… – Вид у Генри был растерянный. – Я боялся, что ты сбежала c Алленом.

– Сбежала? У меня тетя умерла, и пришлось ехать в Бостон. Контора была закрыта, и мне пришлось дать телеграмму. А кто сказал, что я сбежала?

– Не важно, – сказал Генри и обнял ее. – Ты вернулась. И я так рад!

В этот самый момент вошел Лайон. Увидев ее, он резко остановился. Генри выпустил Энн из своих объятий и обернулся к Лайону. На лице его сияла мальчишеская улыбка.

– Она вернулась, Лайон…

– Да, вижу, – бесстрастно сказал Лайон.

Энн опустила глаза:

– Простите, что ввела всех вас в заблуждение.

– У нее тетя умерла! – ликующе сказал Генри. Затем, c трудом придав лицу скорбное выражение, добавил: – Мои соболезнования, Энн. – Он вновь повернулся к Лайону. – Она только съездила в Бостон на похороны.

Лайон улыбнулся и прошел в свой кабинет.

А Генри все не мог успокоиться.

– Кофе хочешь? Датского? Или, может, прибавку к жалованью. Что угодно, я сегодня так счастлив – только скажи…

На его столе загудел зуммер. Генри включил селектор, и Энн услышала суховатый голос Лайона:

– Генри, ты не мог бы прислать ко мне Энн c контрактом Нили О’Хара?

Генри подмигнул Энн и выключил селектор. Он открыл шкаф и начал рыться в бумагах.

– Мы опекаем твою маленькую подружку. У нее нет своего импресарио. Появятся, когда ее выступления начнут приносить доходы. Но мы ей помогаем – из-за тебя. – Он вручил Энн бумаги и подтолкнул ее к двери в кабинет Лайона.

Когда она вошла, Лайон встал.

– Полагаю, Генри сказал вам, что мы включили Нили О’Хара в число наших клиентов. Она сама попросила об этом – твердит, что от этого может чувствовать себя звездой.

Энн не отрывала глаз от документов.

– Да, Генри сказал мне.

Лайон подошел к ней и взял бумаги.

– А что я последние четыре дня места себе не находил – про это он тоже рассказал?

Она посмотрела на него, и он обнял ее.

– О Лайон, Лайон… – Она прижалась к нему.

– Печально, что твоя тетя умерла. Никто из нас не знал, почему ты уехала. Генри вел себя так, будто ты никогда не вернешься. Я не мог в это поверить. Отказывался верить, что ты навсегда ушла из моей жизни. Я понимаю, что вел себя тогда безобразно, Энн, – мне следовало бы подождать тебя. Все-таки Хелен твоя подруга и…

– Нет, была не права я. Ты для меня теперь превыше всего. Хелен того не стоила. Никто на свете того не стоит. О Лайон, я так тебя люблю!

– Энн, я люблю тебя.

– Правда, Лайон? Действительно любишь? – Она еще крепче прижалась к нему.

Он поцеловал ее в макушку.

– Правда-правда.

Произнес он это легко, но когда она взглянула на него, то увидела, что он серьезен. И вновь она сказала себе, что более счастливой минуты в ее жизни не было и быть не могло.

Выходные она провела в квартире Лайона и пылко отвечала на его ласки. На вторую ночь, когда они кончили, она откинулась, слабая и дрожащая. Он нежно обнимал ее и гладил пряди ее волос.

– О Лайон, это было! – Она все еще немного дрожала.

– Впервые, – заметил он.

– Я уже стала бояться, все ли со мной в порядке.

– Напрасно – на самом деле очень редко бывает, чтобы девушка c самого начала почувствовала что-то, тем более достигла оргазма.

Она осыпала его лицо поцелуями:

– Лайон, я все чувствую – я женщина!

В ту ночь она была активной стороной в любви. Ей не могло бы и прийти в голову, что ее физическая страсть окажется равной ее чувствам, и это открытие ее и радовало, и пугало. Она любила Лайона не только потому, что это был Лайон. Она желала его физически, и любовь ее казалась неутолимой.

Только одно терзало ее в этот прекрасный уик-энд. В понедельник ей предстояло выступить свидетельницей Дженнифер в ее бракоразводном процессе.

– Я понимаю, Энн, что тебе это не очень-то по душе, – сказал Генри. – Но ты единственная, кому я могу доверять. Дженнифер в Нью-Йорке никого не знает. Ты и опомниться не успеешь, как все закончится. Не волнуйся. Просто будь в полдесятого в конторе. На суде нам надо быть в десять тридцать. Дженнифер на день приедет из Филадельфии, и мы до суда все отрепетируем.

Энн вспоминала об этом несколько раз за выходные, и даже в объятиях Лайона она порой ловила себя на том, что думает о понедельнике.

– Слушай, если тебе это так неприятно, ты ведь можешь и отказаться, – сказал Лайон.

– Лайон, я понимаю, что это глупо, но я боюсь. Это ведь будет лжесвидетельство.

– С формальной точки зрения – да. Но такие вещи происходят сплошь да рядом. То есть никому до этого нет дела, даже судье. Но если тебе кажется, что ты поступаешься своими принципами, скажи об этом Генри, и все. Если надо будет, я переговорю c мисс Стайнберг.

– А почему он c самого начала не попросил ее?

– Он думал об этом. Естественно, она первой пришла нам на ум. Но чего бы мы добились, даже если бы судья нам сочувствовал? Разве Дженнифер Норт похожа на девушку, которая могла бы избрать задушевной подругой и наперсницей мисс Стайнберг? – Он потянулся к телефону. – Но ты на этот счет не тревожься. Сейчас я позвоню Генри. Ты же, в конце концов, ничем не обязана ни ему, ни Дженнифер Норт, так c какой стати…

– О боже! – Она приподнялась. – Лайон, не звони Генри.

– Почему?

– Я многим обязана Дженнифер – между прочим, и десятку ей должна. Я совсем забыла. Она дала мне денег на билет из Филадельфии. – Она уже рассказала ему о стычке c Хелен Лоусон, старательно опустив все, что касалось его, Лайона, связи c Хелен. Но совсем забыла сказать ему, какую чуткость проявила Дженнифер, как она ее выручила. – Я собиралась сразу выслать ей деньги. Но когда я вернулась в Нью-Йорк и увидела телеграмму, я тут же выехала в Лоренсвиль.

– Ну, по этому поводу можешь быть спокойна. Уверен, что и Дженнифер не сильно убивается из-за этой десятки. Я ей завтра же отдам.

– Все же она так была добра ко мне в ту ночь. Я считаю, что выступить в ее пользу свидетелем – это самое меньшее, чем я могу отплатить ей за доброту.