Жаклин Сьюзан – Долина кукол (страница 21)

– Огромное спасибо, Лайон. Извини, что мы отняли у тебя массу времени.

– Вовсе нет. Я ведь перед тобой в неоплатном долгу. Только тебе я обязан тем, что у меня сейчас есть крыша над головой и ложе для ночлега. Теперь я, по крайней мере, хоть частично могу его тебе вернуть.

Когда они вышли из его кабинета и вернулись в приемную, Нили сделала пируэт и вне себя от радости кинулась Энн на шею:

– Ах, Энн! Я так счастлива, что мне хочется орать во все горло!

– Я искренне рада за тебя, Нили!

Нили пристально посмотрела на Энн:

– Эй, в чем дело? Чего это у тебя вдруг такой расстроенный вид? Ты что, злишься, что я так нахально сюда ворвалась? Прости меня. Но Лайон же не рассердился, а мистер Беллами и понятия не имеет, что я приходила. Смотри сама, все получилось чудненько. Умоляю, Энн, скажи, что ты на меня не сердишься, а то весь день у меня будет испорчен!

– Да ничего я не сержусь. Немного устала, вот и все. Честное слово, Нили. – Энн села за свой стол.

По-прежнему недоумевая, Нили сказала:

– О’кей! Наверное, мы обе сегодня переволновались. – Наклонившись через стол, она еще раз обняла Энн. – Энн, дорогая, когда-нибудь я тебя за все отблагодарю по-настоящему… Обязательно, клянусь тебе в этом! – Сказав это, Нили повернулась и чуть ли не вприпрыжку побежала к выходу.

Энн проводила ее взглядом, потом привычным жестом вставила в машинку чистый лист бумаги. Расправляя копирку, она испачкала свое новое кольцо. Энн осторожно протерла камень и начала печатать.

Жизнь Энн теперь так или иначе оказалась неразрывно связанной c шоу «Все звезды». Первое время это выражалось в том, что ей ежедневно приходилось выслушивать Нили, посвящавшую ее в мельчайшие подробности каждой репетиции. Сначала Нили должна была выступать в кордебалете, и первые три дня она прибегала к Энн, чтобы продемонстрировать новое па, которое они разучили. Затем последовала ошеломляющая новость: Нили получила крошечную роль – три строчки произносимого ею текста в одной из массовок. Но верхом везения для Нили оказалось то, что ей поручили дублировать одну из первых ролей.

– Ты только подумай! – втолковывала Нили подруге. – Я буду дублировать Терри Кинг! У нее вторая из главных ролей, и обычно, когда в шоу выступает сама Хелен, они подбирают ей самую невзрачную инженю, какую только можно сыскать. Но Терри Кинг красива и очень сексуальна. Ты можешь представить меня в роли ее дублерши? Мне нечего и пытаться выглядеть красивой или сексуальной!

– Но тогда почему выбрали именно тебя?

– По-моему, им ничего другого не оставалось. У них не было выбора. Я единственная хористка, которая умеет петь. И кроме того, они приглашают настоящих дублерш только для театральных выступлений. А я лишь замена на крайний случай, на время выездных спектаклей.

– А ты хорошо поешь, Нили?

– Как тебе сказать? Так же, как и танцую. Хотя надо признаться, я запоминаю фигуры гораздо быстрее остальных девчонок. – В подтверждение своих слов Нили резко задрала ногу и чуть не сбила ею лампу. – Единственное, чего мне теперь не хватает, так это дружка, и тогда у меня все было бы схвачено.

– А у вас в шоу есть какой-нибудь приятный парень?

– Ты удивишься! Мюзикл – это все равно что секс-пустыня, там хорошо только гомикам. Дики сам не свой от всех этих хористов, у него на них слюнки так и текут. Исполнитель главной роли – мужик нормальный, не гомик, да и красавчик к тому же, но у него есть жена, которую можно принять за его мамочку. Она постоянно сидит на всех репетициях и глаз c него не спускает. Партнер Терри Кинг – плешивый, да и накладку, идиот, не носит. Единственный нормальный мужик – это старый козел, играющий отца Хелен Лоусон. Ему не меньше шестидесяти пяти, но он не дает никому проходу, всех девчонок лапает. На мое счастье, у парня одной из хористок есть друг, которого зовут Мэл Харрис. Он пресс-агент, и она обещала, что мы вчетвером куда-нибудь сходим и я смогу c ним познакомиться. Надеюсь, что из этого что-то получится. Мне страшно подумать, что в день премьеры мне придется пойти одной на праздничный ужин. На премьеру в Нью-Йорке ты идешь c Генри Беллами?

– Конечно нет. Я же… тебе ведь известно – я помолвлена c Алленом.

– Тогда разреши мне купить вам обоим билеты на премьеру в качестве подарка от меня.

– А разве вы не имеете право на пару бесплатных билетов?

– Ты шутишь? На это никто не имеет права, даже Хелен Лоусон. Но она имеет право купить четыре билета в партер на каждый вечер, и, если шоу имеет успех, она продает эти билеты спекулянтам и зарабатывает кругленькую сумму.

– Нет, Нили, я не могу допустить, чтобы ты покупала мне билеты, для этого у меня есть Аллен. Кстати, Нили, если вариант c Мэлом не сработает, на ужин ты поедешь c нами.

На следующей неделе Нили в первый раз встречалась c Мэлом Харрисом. После этой встречи Нили настойчиво стала убеждать Энн, что Мэл – само очарование. Он водил ее в кафе «Тутс-Шор», где все ей о себе рассказал. Ему двадцать шесть лет, он окончил Нью-Йоркский университет и работает теперь пресс-агентом, но надеется вскоре стать продюсером. Живет он в маленькой гостинице в центре города, но каждую пятницу обязательно ездит в Бруклин на семейный обед.

– Видишь ли, для евреев семья – самое главное, – объясняла Нили.

– А он тебе действительно нравится? – допытывалась Энн.

– Я его люблю!

– Нили! Это невозможно. Ведь вы встречались всего один раз!

– Чья бы корова мычала! Тебе же хватило одного ланча c Лайоном Берком!

– Что ты такое говоришь, Нили! Между нами ничего такого нет! Я и не думаю о нем. Сказать по правде, Аллен мне все больше начинает нравиться.

– Ладно, я уверена, что люблю Мэла. Он так красив! Конечно, не так, как Лайон, но все равно он великолепен!

– И как он выглядит? Какая у него внешность?

Нили небрежно пожала плечами:

– Он чуточку похож на Жоржа Ясселя, но мне он кажется просто изумительным. И руки он не распускает, хотя я и наврала ему, что мне уже двадцать. Я так боялась, что он перепугается и сбежит, если узнает, что мне едва исполнилось семнадцать.

Нили повернула голову к двери и прислушалась. Они разговаривали в комнате Энн, а телефон находился внизу, у комнаты Нили. Для нее это было очень удобно, но ей приходилось вызывать к телефону всех соседей или передавать им, кто звонил и что сказал, что было весьма утомительно.

– На этот раз звонят мне! – заорала Нили, услышав звонок.

Через пять минут она примчалась обратно, задыхаясь от бега, но c торжествующим видом.

– Это он звонил! Он ведет меня сегодня в «Мартинику» – его клиент один из тамошних певцов.

– Похоже, что c деньгами у него все в порядке, – заметила Энн.

– Не очень, он зарабатывает всего сто долларов в неделю. Он работает у Ирвинга Стайнера, который имеет двенадцать крупных клиентов. Но скоро Мэл заведет собственное дело, хотя сейчас он и пытается получить работу в какой-нибудь радиофирме. Ты же знаешь, что из евреев получаются замечательные мужья.

– Я уже слышала об этом. Но как они относятся к ирландкам?

– Нe бойся, – насупила бровки Нили, – я всегда могу ему сказать, что я наполовину еврейка, что я взяла фамилию О’Хара в качестве псевдонима.

– Нили, тебе не удастся его обмануть, ты не сумеешь.

– Сумею, если надо будет. Я выйду за него замуж. Вот посмотришь! – Обхватив себя руками и что-то тоненько напевая, Нили затанцевала по комнате.

– Какая милая песенка. Откуда это?

– Из нашего шоу. Послушай, Энн. Почему бы тебе не принять от отца Аллена норковую шубку, которую он тебе предлагал? Тогда бы ты смогла продать мне свое черное пальтишко. Оно мне очень нужно.

– Нили, спой еще раз эту песню.

– А зачем?

– Спой, пожалуйста!

– Ее должна исполнять Терри Кинг. Но мне кажется, Хелен Лоусон собирается забрать ее себе. Она и так уже одну песню у нее отобрала. У бедняжки Терри остались только две – вот эта и еще одна. Последняя песня очень душераздирающая, и ее Хелен не отберет. Ее персонаж в спектакле не мог бы исполнять подобную песню, это не соответствовало бы замыслу ее роли.

– Спой эту песню, Нили, ну ту, которую ты только что напевала.

– Если я спою, ты продашь мне свое черное пальто, когда получишь норковое?

– Да я тебе его подарю… если я когда-нибудь соглашусь взять шубку. Давай пой.

Нили глубоко вздохнула и, как ребенок, которого взрослые упросили прочитать стишок, вышла на середину комнаты, выпрямилась и запела какую-то любовную балладу. Энн не верила своим ушам. У Нили оказался необычайный голос, звонкий и прозрачный, как хрусталь. Низкие ноты были звучными и мелодичными, а высокие поражали своей мощью и красотой.

– Нили! Ты поешь потрясающе!

– Ну да, петь может каждый, – отмахнулась Нили, смеясь.

– Но не так, как ты! Даже если бы от этого зависела моя жизнь, я все равно умудрилась бы сфальшивить.

– Если бы ты выросла в бродячем варьете, ты бы все умела делать. Я умею танцевать, жонглировать, даже показывать фокусы. Стоя за кулисами и наблюдая за другими актерами, всему научишься.

– Нили, ты поешь замечательно, поверь мне.

Нили пожала плечами:

– Ну что ж, еще пара пенсов, и мне хватит на чашку кофе.

Энн оказалась лично втянутой в подготовку шоу «Все звезды» в конце второй недели репетиций. Однажды, когда она уже собиралась уходить домой, в контору позвонил Генри.

– Энн, это ты? Какое счастье, что я тебя застал. Послушай, солнышко, ты можешь спасти мне жизнь? Я тут застрял в Национальной радиовещательной корпорации. Сегодня в девять вечера у них выходит в эфир новая программа Эда Холсона, им приходится переделывать последние двадцать минут передачи. Эд – настоящий тайфун, от него уже разбежались почти все его сценаристы, а сейчас собираются уходить и последние. Своего продюсера он еще раньше вышвырнул. Поэтому я никак сейчас не могу отсюда вырваться, а меня дожидается Хелен Лоусон. Я должен был представить ей папку документов по ее новым акциям. Она лежит у меня на столе.