Жаклин Сьюзан – Долина кукол (страница 17)

Аллен рассмеялся:

– Он самый знаменитый и удивительный певец после Фрэнка Синатры. – Он наклонился к шоферу и распорядился: – Леон, пожалуйста, через парк. Я скажу вам, где остановиться. – Сказав это, он поднял стекло, отделявшее салон от водителя. – Ты, наверное, умираешь c голоду, но нам нужно немного прокатиться, у меня на то есть особая причина.

Аллен взял ее за руку, но Энн тут же ее отдернула:

– Аллен, мне надо c тобой серьезно поговорить.

– Не сейчас, закрой, пожалуйста, глаза. – Щелкнув замочком, он открыл маленькую бархатную коробочку. – Вот теперь смотри, надеюсь, оно тебе впору.

Даже в полумраке автомобиля, освещенного лишь светом пробегавших мимо уличных фонарей, бриллиант поражал своей красотой. Энн невольно отшатнулась от него:

– Аллен, я не могу его принять!

– Он тебе не нравится?

– Как ты можешь так говорить! Я в жизни не видела подобной красоты. Он – чудо!

– В нем десять каратов, – небрежно бросил Аллен. – Но в квадратной огранке он не кажется слишком вычурным.

– Конечно нет! – Энн взволнованно рассмеялась. – У любой секретарши наверняка имеется точно такое.

– Спасибо, что напомнила! Ты сообщила Генри Беллами, что больше у него не работаешь?

– Нет, и не собираюсь этого делать. Аллен, ты обязан меня выслушать. Мы не помолвлены…

Не слушая ее, он поворачивал кольцо у нее на пальце.

– Энн, оно тебе в самый раз!

Энн настойчиво всматривалась в его лицо, стараясь поймать его взгляд.

– Аллен, ты действительно не понимаешь, что́ я хочу тебе сказать?

– Почему же, мне все ясно. Ты меня не любишь.

– Но зачем ты тогда продолжаешь эту игру?

– Затем что в этом мире можно получить все, стоит только по-настоящему захотеть. Пока я не встретил тебя, мне ничего особенного не хотелось иметь. Ты, Энн, должна быть моей. Дай мне возможность понравиться тебе. Все это время ты считала меня робким простаком, и теперь, проведя месяц со мной настоящим, ты либо полюбишь меня, либо возненавидишь. Я согласен на это и готов рискнуть.

Аллен опустил стекло, отделявшее их от шофера, и сказал:

– Достаточно, Леон. Теперь отвезите нас в клуб «Аист».

Энн продолжала ехать, не говоря ни слова. Она никак не могла решить, действительно ли Аллен уверен, что что-то в их отношениях может измениться. Для нее самой сомнений быть не могло, ведь Аллен – человек из плоти и крови, а это категории постоянные, и Аллен останется Алленом и в дешевеньком французском ресторанчике, и в шикарном «Эль-Марокко».

Энн чувствовала, что теряет почву под ногами, что ей некуда скрыться. Генри легко, сидя у себя за столом и зная только отдельные факты, предлагать свои бесповоротные решения. Ему не приходится иметь дело c самим человеком, он не видит выражения глаз Аллена, когда тот смотрит на нее.

Мрачное настроение не покидало Энн всю дорогу до клуба. Пока они проходили сквозь строй официантов в зал «Молодняка» клуба «Аист» (Аллен объяснил, что зал этот в клубе единственный), пока ей вручали нарядную коробку (Аллен объяснил, что это духи и Шерман, так звали хозяина клуба, посылает такие дары своим самым почитаемым посетителям) и наливали шампанское (Аллен сказал, что отказываться нельзя и нужно все обязательно выпить, иначе Шерман смертельно обидится), она чувствовала, что ей совершенно нечего сказать, да и разговаривать совсем не хотелось.

В десять вечера приехал Джино. Проходя по залу, он громко здоровался, увидев кого-нибудь из знакомых за другими столиками, отчего на лице у Аллена появилось недовольное выражение. Когда Джино подошел наконец к ним и, усевшись, жадно отхлебнул шампанского, Аллен тихо сказал:

– Отец, тебе не следует здесь бегать от столика к столику. Администрация клуба это не приветствует.

– А кого это волнует? – столь же громогласно отреагировал Джино. – Послушай, мой мальчик. Это твое любимое местечко, ты и выполняй их требования. А передо мной им нечего нос задирать. Если уж они берут мои денежки, то я имею полное право вести себя, как мне хочется, и чувствовать себя уютно, а не следовать какому-то дурацкому распорядку. Ты же поступай как знаешь.

Заметно было, что Аллен испытал чувство облегчения, когда они наконец вышли из «Аиста» и отправились в «Ла Рондо». Судя по подобострастному приему, оказанному Джино всеми без исключения администраторами «Ла Рондо», можно было совершенно определенно сказать, что он частенько сюда наведывается. Пока их провожали к одному из лучших столиков в самом центре зала, Джино успел обняться c некоторыми посетителями, которых называл «земляками». Было одиннадцать часов вечера, и зал был уже полон. Джино заказал шампанского и бутылку шотландского виски, объяснив, что виски для Адель, которая после своего выступления должна была приехать к нему сюда, в клуб. Шампанское Адель не любила, считая, что от него толстеют.

Энн наблюдала за собравшимися в зале. Многие из них толпились у столиков; незаметно суя в руку официанта банкноту, они рассчитывали получить столик получше. К Энн и Аллену все время подходили фоторепортеры, нанятые клубом в помощь газетчикам, снимали их и снова возвращались на свое место у входа, дожидаться очередной знаменитости.

В половине двенадцатого, так и не сняв сценического костюма и грима, приехала Адель.

– Почему ты не сняла это дерьмо? – возмутился Джино. – Ты знаешь, что я его ненавижу!

– Но, сладкий мой, я же напудрилась и сняла накладные ресницы. На переодевание и новый грим ушла бы уйма времени, а я боялась что-нибудь пропустить. – Говоря все это, она не переставая оглядывала зал. – Боже мой! Наверное, это самая знаменитая премьера сезона. Здесь, похоже, собрался весь город.

– Пару лет назад все сходили c ума по Синатре, – сказал Аллен. – А сейчас все женщины готовы убивать друг друга из-за Тони Полара. Мне этого не понять.

– Плюнь три раза! – ухмыльнулся Джино. – Они же оба наши земляки!

– Эй, смотрите. – Адель указывала им на кого-то в зале. – Вот там, у дверей. Сама Хелен Лоусон пожаловала. Ну и норка у нее! Да она вся выцвела. И это при ее-то богатстве. Правда, говорят, что она самая жадная… – Адель остановилась на полуслове. – Эй, смотрите, вот это, должно быть, и есть та самая Дженнифер Норт.

– Дьявол меня забери! – рявкнул Джино и забарабанил по столу. – Вот это, я понимаю, формы! Эй, Адель, рядом c ней ты похожа на мальчишку!

Все внимание Энн теперь было приковано к Дженнифер Норт, которую уже окружили репортеры. Девушка, безусловно, была прекрасна: высокая, c потрясающей фигурой. Ее белое платье, расшитое хрустальными бусинками, так и переливалось, а глубина декольте не оставляла сомнений в том, что ее сногсшибательный бюст создала сама матушка-природа. Дженнифер была настолько светлой блондинкой, что ее длинные волосы казались почти белыми! Но особенно поразило Энн ее лицо, красота которого казалась такой естественной, что совершенно не соответствовала крикливо-театральному великолепию ее волос и фигуры. Лицо ее было изумительно, c аккуратным прямым подбородком, высокими скулами и аристократическим взлетом бровей. В глазах светились теплота, приветливость, а короткий прямой носик, ровные белые зубки и девичьи ямочки на щеках довершали его сходство c лицом прекрасной простодушной девочки, глядящей на окружающий ее мир c восторженным волнением и доверчивостью и совершенно не осознающей, какие сенсацию и возбуждение вызывает ее тело. Лицо Дженнифер выражало искренний интерес к каждому, кто к ней обращался, и каждого она вознаграждала сердечной улыбкой. Тело же ее существовало как будто совершенно независимо от лица. Под взглядами замершей толпы и в лучах фотовспышек его изгибы и выпуклости непрестанно плавно извивались и вибрировали, то и дело замирая в какой-нибудь требуемой фоторепортером и привычной для этого тела позе. Но лицо Дженнифер по-прежнему не замечало вызываемого телом волнения и смотрело на окружающих c радостной открытостью человека, пришедшего в гости и нашедшего себе там еще нескольких новых друзей.

Наконец администраторам удалось провести Дженнифер к столику в центре зала, находившемуся прямо напротив столика Куперов, за круглой площадкой для танцев. Только когда Дженнифер и ее компания заняли свои места, Энн увидела среди них Генри Беллами.

– Должен сказать, что твой босс умеет подбирать себе дам, – сказал Энн Аллен. – И Хелен Лоусон, и Дженнифер Норт. Ничего себе расклад!

– Нет, ошибаешься. Смотри, там есть еще один парень, – перебила его Адель. – Видишь, он как раз усаживается. Это, наверное, кавалер Дженнифер. Эге! Да он красавчик!

– Это Лайон Берк, – тихо сказала Энн.

– Так это и есть тот самый Лайон Берк? – сообразил Аллен.

Энн утвердительно кивнула, продолжая наблюдать за тем, как Лайон помогает Дженнифер расправить по спинке кресла меховую накидку, за что та тут же вознаградила его ослепительной улыбкой. Заметив эту улыбку, Аллен присвистнул:

– Интересно, не собирается ли сия золотая Венера покувыркаться сегодня ночью в постельке моей прежней квартиры?

– Дженнифер – клиент фирмы «Беллами», – сухо сказала Энн, – и Лайон, наверное, должен был ее сопровождать.

– А как же иначе? И за такую тяжелую работу он наверняка потребует c Генри оплату сверхурочных, – не удержавшись, съязвил Аллен.

– Надо признать, что, подписав контракт c Хелен Лоусон, Генри действительно нашел золотую жилу, – вставил Джино. – Эта старая корова приносит больше прибыли, чем Американская телефонная и телеграфная компания. Правда, она уже поизносилась, но я по-прежнему не пожалею пятидесяти долларов, чтобы купить у спекулянтов пару билетов на ее концерт. Голосина у нее что надо!