Жаклин Сьюзан – Долина кукол (страница 109)

– Но я уверена, что Нили ничего против моего присутствия иметь не будет. Ведь именно она предложила, чтобы я оставила ребенка и поездила.

– Нили… ну, в общем, она сильно изменилась. Теперь она думает только о себе. Энн, пойми вот что: ты ведь никогда не была ей близка, когда у нее все шло хорошо. Она всегда прибегала к тебе, когда дела ее были плохи. Тогда она была человеком – сейчас же она невыносима. Мне приходится следить за ней каждую секунду, чтобы она не стала отвращать от себя людей, чтобы всегда приходила вовремя. К ней снова пришло ощущение собственной силы. Она даже снова стала закатывать истерики. К счастью, я пока что в состоянии пресекать их, и остается только надеяться, что и дальше так будет. Но я обязан уделять ей все свое время.

Следующие три месяца были для Энн совершенно невыносимы. Она так много времени проводила c малюткой Дженнифер, что нянька стала жаловаться, что чувствует себя бездельницей. Продолжали поступать сообщения о феерических успехах Нили за рубежом. Лайон писал нерегулярно, а звонил раз в неделю. Съемки шли великолепно, только им пришлось переснять самое начало, поскольку Нили очень здорово похудела. Он будет дома в конце июня. Потом прошла целая неделя, а от него – ни слова.

Энн заказала международный разговор на четвертое июля. Телефонистка «Георга Пятого» объявила, что он выписался из отеля неделю назад. Нет, адреса не оставил. По ее мнению, он вернулся в Штаты. Да, мисс О’Хара выбыла в тот же день.

Энн была обескуражена. Может быть, он возвращается пароходом? Но почему? Он же так стремился к ней, к ребенку. Она позвонила Джорджу. Тот отвечал как-то уклончиво. Да, приезд Лайона и Нили ожидается. Нет, он не получал от них никаких известий уже пять дней.

Ночью она лежала в постели и старалась смотреть телевизор. Ничто не могло привлечь ее интереса. Наконец она выключила телевизор и взялась за утренние газеты. Внезапно один из абзацев встал перед ее глазами, как освещенный неоном:

«Легендарная звезда эстрады, которая недавно c феноменальным успехом вернулась на сцену, объясняет этот успех, равно как и свою постройневшую фигуру, новой любовью. Но любовная история звезды может не иметь счастливого конца. Ее возлюбленный – это ее же импресарио, который очень даже женат на известной телекрасавице».

Ее замутило. Этого не может быть! Но Лайон сказал же, что Нили очень здорово похудела. Энн поняла, что ее вот-вот вырвет или она упадет в обморок. «Подожди, – приказала она себе, – может, Нили и влюбилась в Лайона. Это нетрудно. Но это же вовсе не означает, что Лайон любит Нили. Возможно, Лайон держит ее на расстоянии. Возможно, он c самого начала предвидел такую возможность. Этим и объясняется его нежелание, чтобы Энн приехала к нему в Европу. Может быть, он просто пытался оберечь ее от лишних страданий. Не исключено, что Лайону самому все это в тягость… Но где же он сейчас?»

Она потянулась к телефону и, повинуясь безотчетному чувству, заказала разговор лично c Лайоном в отеле «Беверли-Хиллз» в Калифорнии. Она молила Бога, чтобы оказаться неправой. Она дозвонилась до телефонистки из отеля. Да, в списке постояльцев имеется мистер Лайон Берк. Он въехал три дня назад. Нет, в номере его нет. Да, мисс О’Хара тоже проживает в отеле. Ее номер не отвечает. В Калифорнии только девять часов – не желает ли абонент перенести заказ на другое время? Энн вовсе отменила заказ и откинулась на подушки. Он уже три дня в Калифорнии! Он так и не позвонил! Она нацепила какие-то брюки и выскочила на ночную улицу.

Прошла целая вечность, прежде чем Генри открыл дверь.

– Господи Исусе, что стряслось? – сонно спросил он.

Завязав пояс халата, Генри провел Энн в гостиную. Включив свет, он указал на кресло:

– Садись. В чем дело?

Энн была вне себя.

– Ты видел это? – Она показала на утренние газеты, лежащие на полу. – Генри, только не притворяйся, что ничего не понимаешь. Я только что узнала, что Лайон вернулся уже несколько дней назад. Он c Нили в Калифорнии. Он даже не позвонил мне.

– Давай выпьем, – предложил Генри.

– Генри, помоги мне! – Опустившись в кресло, она зарыдала.

Он спокойно смешал виски c содовой и принес ей стакан.

– Давай кончать истерику и посмотрим на факты. Ты ведь хочешь сохранить семью?

– Значит, ты этому тоже веришь?

– Конечно. Я уже давно об этом знаю.

Она не могла произнести ни слова. Она посмотрела на него так, словно он – последний ее друг в мире и этот друг ее только что предал.

– Будь взрослой, – сказал он. – Практически это было неизбежно. Теперь у тебя несколько вариантов. Во-первых, ты можешь уйти от него, не поступившись своей гордостью. И во-вторых, если ты им достаточно дорожишь и имеешь достаточное присутствие духа, ты можешь спокойно дать ситуации исчерпать себя и получить его обратно.

– Я без Лайона жить не могу, – всхлипнула она.

– Тогда учись владеть собой. Если начнешь устраивать ему сцены, то буквально пихнешь его в объятия Нили.

– Но она же жирная как свинья. Не может она ему нравиться.

– Уже не жирная. – У Генри был усталый голос. – Я вернулся из Калифорнии вчера вечером. Там я случайно встретился c Нили и Лайоном в одном ресторане. Она выглядит потрясающе. Едва ли весит больше ста фунтов.

– Нили?

– Любовь способна на такие чудеса, надо полагать. Она скинула фунтов десять за время первой своей поездки в Лос-Анджелес, еще примерно десять во Фриско и Вашингтоне, а остальное сделали три месяца в Европе. Она ничего не ест. Я наблюдал за ней. Она выглядит легкой, как пушинка. Но от Лайона она без ума. Она глаз c него не сводит – липнет к нему ежеминутно…

Энн закрыла лицо руками:

– Генри, перестань! Ты что – хочешь убить меня?

– Нет, я пытаюсь донести до тебя правду. Может быть, если ты будешь знать факты, ты сумеешь определить, как вести борьбу. Всякие неожиданности могут выбить тебя из седла. Так что лучше тебе знать все как есть. Поэтому стисни зубы – самое неприятное состоит в том, что Лайону это все не слишком неприятно.

– Нет… нет… – Энн буквально выла.

– Ну-ка, прекрати истерику, и давай разработаем план.

Она посмотрела на него в полном изумлении:

– Генри, да ты c ума сошел! Ведь все кончено… навсегда.

Он пожал плечами:

– Прекрасно. Тогда я буду вести дело о разводе. Лайону придется платить огромные алименты на тебя и на ребенка. Я уверен, что он согласится на все.

Рыдания Энн сделались более сильными.

– Нет… нет… я его не отдам.

– Тогда возьми себя в руки. Допивай, и начнем думать. Ты не первая женщина, у которой муж развлекается на стороне, и не последняя. Просто ты должна решить, что для тебя важнее – Лайон или твоя гордость.

– Но как было уже никогда не будет.

– Не будет. Розовая дымка немного рассеется. Но его ты сохранишь. И насколько я тебя знаю – если, конечно, не обманываюсь, – то для тебя немного Лайона лучше, чем вообще без Лайона.

– Генри, как он сможет уважать меня, если узнает, что я на это согласна?

– Вот в этом-то все дело, – сердито произнес Генри. – Он не должен знать, что ты что-то знаешь. Если он узнает, то ты просто должна будешь потребовать развода. Именно на это и метит Нили. Понимаешь… Лайон во все это впутался ненамеренно. Ты должна это понять. Когда становишься кем-то вроде волшебника, это здорово ударяет в голову, а тут еще подвернулся подходящий момент. Лайону для самоутверждения нужно было нечто в этом духе. Он – человек творческий, Энн. Ему кажется, что ты его c блеском провела и обманом вовлекла его в новую сферу деятельности. Это, конечно, полная чушь, потому что, если в нем заложен талант импресарио, никуда ему от этого было не деться. Но теперь он снова ощутил себя творцом. Из большого нуля c салом он сотворил стройную, пышущую энергией звезду, – звезду, которая, как ему представляется, и шагу без него ступить не может. Теперь он не просто импресарио – он творец. Он ощутил себя значительной личностью, сильной, властной. Этому ни один человек не может противостоять. А Нили ему подыгрывает, изображая полную беспомощность. На самом-то деле она примерно так же беспомощна, как кобра, но ему-то все видится в ином свете. Для Лайона ты – сильная личность, магнат, его повелительница. На самом-то деле, Энн, ты и вполовину не так сильна, как Нили, – в этом мире такие, как Нили, непобедимы. Но ты умеешь держать себя, и c тобой Лайон чувствует себя менее мужчиной, чем c Нили. Вполне возможно, ему представляется, что ты его кастрировала – и не однажды, а дважды. В первый раз – когда отказалась покинуть Нью-Йорк ради него, а во второй раз, купив для него агентство.

– Если бы ты только не сказал об этом Нили, – простонала Энн.

– Это было в конце декабря. Вы c Лайоном были счастливы, а Нили – твоя лучшая подруга, как мне тогда казалось. Она пришла ко мне, потому что знала, что меня ты послушаешься. Она хотела, чтобы я убедил тебя ездить c ними после рождения ребенка. Она плакала, клялась, что без Лайона никуда не поедет, – и все это длилось бесконечно… Она сказала, что ты не прислушаешься к разумным доводам, потому что ты – миллионерша и на агентство тебе наплевать, что ты, скорее всего, захочешь, чтобы Лайон отошел от дел, поэтому я объяснил ей, что дело обстоит совершенно иначе, что в дело вложены твои деньги. В конце концов, мне все равно пришлось бы вскоре все рассказать Лайону. Откуда я мог знать, что Нили – именно Нили – использует эти сведения против тебя? Боже мой, если б ты только знала, сколько раз она заявляла мне, что всем в жизни обязана тебе. Ты вернула ее во «Все звезды», заставив Лайона вмешаться. Ты поговорила c Гилом Кейсом, чтобы сменить Терри Кинг на нее. Ты оплатила ее пребывание в «Хейвен-Мэнор». Я и подумать не мог, что Нили будет что-то предпринимать против тебя, не говоря уж о том, чтобы стать твоей соперницей в любви. Это была большая ошибка c моей стороны, но совершил я ее из самых лучших побуждений. Главное для тебя теперь – взглянуть на вещи объективно. С тобой Лайон не чувствует себя мужчиной-гигантом – и тут появляется Нили и дает ему это ощущение. Тебе остается только ждать, когда все это выровняется.