Жаклин Сьюзан – Долина кукол (страница 107)

– А как же я? – спросила Нили. – Почему все должно делаться только для тебя? У тебя есть все. У тебя всегда было все. У тебя деньги, любимый мужчина и теперь еще ребенок. А у меня ничего – только работа. Да, я снова работаю – но больше-то у меня ничего нет. И я работаю затем, чтобы вернуть тебе деньги.

– Нили, я же не просила тебя возвращать мне деньги, – возразила Энн.

– Я знаю, но я сказала Джорджу и Лайону, что хочу вернуть тебе деньги. После концертов в Калифорнии ты все получишь сполна. А тем временем я зарабатываю деньги для конторы твоего мужа, и ты c этого тоже кое-что имеешь. – Она оглядела квартиру. – А я живу во вшивом отеле c этой кобылихой Кристиной, которая ведет себя как тюремщица. Я совсем одна и прошу только, чтобы Лайон съездил со мной в Калифорнию на каких-то десять дней. Мне не под силу снова оказаться в Голливуде в одиночку. Может, по-твоему, это легко – приехать туда, зная, что все на тебя глазеют и шепчутся: «Смотрите-ка, как она растолстела!» А тебе остается только улыбаться и очаровывать их. Конечно, мой талант свое дело сделает – но придется же пережить эти кошмарные первые минуты, когда у всех от изумления рты пораскрываются. Мне нужно, чтобы кто-то взбадривал меня перед каждым выходом. Мне это очень нужно, Энн. Если передо мной не будет лица друга, я приму дексирол – или выпью. Выпью по-настоящему, Энн, не какого-то там пива. И тогда – все. Мне в психушке говорили, что как только я начну принимать таблетки или пить – пиши пропало!

– Если Лайон хочет ехать – пусть едет, – сказала Энн.

– Скажи ему это так – и ты прекрасно знаешь, что он не поедет, – злобно сказала Нили.

– Нет, Нили, я серьезно. Я ничего против не имею.

– Ничего не иметь против – этого мало. Так он не поедет. Заставь его поехать. Иначе я просто откажусь выступать. Я всегда могу сослаться на ларингит.

Лайон отказался оставить Энн. Он был глубоко возмущен тактикой шантажа, к которой прибегла Нили.

– Я не позволю этой жирной свинье распоряжаться нашей жизнью, – сердито сказал он. – Может, она и нужна нам в работе, но не до такой же степени.

– Но вы же вот-вот получите несколько крупных звезд, – возразила Энн. – Джордж сказал мне, что дела начинают складываться очень хорошо. Но все рухнет, если от вас уйдет Нили, – а она на такое вполне способна. Она может порвать контракт, заявив, что ты отказался быть ее личным представителем, когда она особенно в этом нуждалась.

– Тогда пусть уходит. Если наше c Джорджем будущее целиком зависит от этого мешка c салом, значит не так-то уж мы в себе уверены. Не знаю, как Джорджу, но мне обрыдло слушать, до чего нам нужна Нили, чтобы получить всех остальных. Возможно, он и не верит, что может что-то предложить клиенту, но Генри Беллами достаточно в меня поверил и дал мне взаймы. А Генри Беллами никогда бы не позволил какой-то Нили О’Хара помыкать собой.

– Это c успехом делала Хелен Лоусон, – напомнила Энн.

– Он был влюблен в Хелен, а это совсем другое дело. Мы же воссоздали Нили из ничего. Для дела этого вполне достаточно. А того, что Генри в меня поверил, вполне достаточно, чтобы рискнуть потерять Нили. От кого-то зависеть я не намерен.

На другой день Лайон пришел домой раньше обычного. В глазах его был холодный гнев. Он снял пальто и очень странным взглядом посмотрел на Энн. Она c немалым трудом встала из кресла и принялась смешивать ему коктейль. Она почувствовала наступление какого-то кризиса… что-то случилось в конторе. Он молча взял стакан.

– С Джорджем проблемы? – спросила она.

Он сел и сделал большой глоток. Потом он внимательно посмотрел на нее:

– Скажи мне, Энн, ты считаешь, что мне надо ехать в Калифорнию c Нили?

Она помедлила. Ей вдруг показалось, что у этого вопроса есть и скрытый смысл. Ей совсем не нравилось, как он смотрит на нее.

– Родов до середины января я не жду. Конечно, я не хочу на Рождество оставаться без тебя, но я стараюсь быть объективной…

– Скажи, что мне делать, Энн, – произнес он тем же странным тоном.

– Решай сам, – ответила она. – Я пойму, что бы ты ни решил.

– Нет, ты решай. Ты ведь решила все остальное. Скажи мне, сколько будет весить наш ребенок? Я знаю, что это будет девочка, потому что ты так решила. Есть ли вообще что-нибудь, над чем ты не властна?

– Лайон, о чем ты?

– О тебе. И об агентстве «Беллами, Беллоуз и Берк». Боже, да я наверняка стал посмешищем для всего города. Меня купила Энн Уэллс. Я думаю, это всем известно – кроме меня. Я только что узнал. Мне сказала Нили.

– Нили? Она-то откуда знает? – Энн испугалась. Такого выражения лица у Лайона она еще не видела.

– Я знаю, что это предполагалось держать в секрете. Генри объяснил. Но вскоре все равно все бы выяснилось. Все еженедельные чеки, которые я посылал Генри, он переводил на твое имя. Они все всплыли бы в налоговой декларации.

– Но как Нили узнала?

– Ей сказал Генри. Похоже, она отправилась к нему и рассказала, как обстоят дела, надеясь, что он уговорит тебя разрешить мне поехать c ней. И вот тогда-то Генри все и выдал. Он сказал, что уверен, что ты захочешь, чтобы я поехал, так лучше для дела, потому что в дело вложены твои деньги. Нили, конечно, не утерпела, тут же помчалась в контору и рассказала мне все. Разумеется, Джордж изобразил полное изумление. Но ведь все всё знали c самого начала, не так ли?

– Лайон, никто не знал. Генри не должен был ничего говорить Нили. Я в свое время сама собиралась тебе все сказать. Я сделала это только из любви к тебе, чтобы удержать тебя от возвращения в Англию.

– И тебе это удалось. Ты можешь купить все что угодно! Ты у Кевина Гилмора этому выучилась? Все имеет свою цену – остается только узнать сумму.

– Но мои деньги – это твои деньги. – Она старалась подавить в себе страх. – Я поступила так только потому, что люблю тебя. Я хотела выйти за тебя замуж и родить от тебя ребенка – разве непонятно?

– Нет. Зато мне очень понятно, как Джордж стоял c ухмылкой и говорил: «Ничего, Лайон, мы в одинаковом положении: настоящие хозяйки фирмы – наши жены». Только я не Джордж Беллоуз. И, Богом клянусь, теперь для меня дело будет превыше всего. В него вложены твои деньги, и я верну их тебе – все, до последнего цента. Но есть вещи и поважнее денег – моя гордость и самоуважение. И есть только один способ вернуть себе это – удвоить твою чертову инвестицию.

– Лайон! – Она обхватила его руками, но он оставался неподвижным и как бы бесчувственным. – Я это сделала из любви. Понимаешь?

– Я понимаю только одно: агентство «Беллами, Беллоуз и Берк» станет крупнейшим агентством в городе… в мире! Ты мне его купила, девочка моя, и деньги эти не пропадут даром. Вот увидишь. И первое, что я сделаю, – закажу билеты в гостинице и отвезу нашу звезду-хавронью в Лос-Анджелес. К черту Рождество – полный вперед!

Дженнифер Берк появилась на свет в первый день нового года. Она родилась, опередив график на две недели, и устроила Энн и врачу веселенький Новый год. Для появления на свет ей потребовалось пятнадцать часов, но, когда она, красная и орущая благим матом, наконец появилась, Энн не увидела ни морщин, ни искаженных черт лица новорожденной – она увидела только чудо и красоту маленькой жизни, порожденной ею, и вся ее сила волной вернулась к ней от великолепия всего случившегося.

Когда Лайон уехал, она почувствовала себя одинокой. И хотя он каждый день звонил из Калифорнии, Энн, выслушивая его небрежные нежности, ощущала между ними преграду, словно замкнутые стальные ворота. Но когда появился ребенок, ворота эти открылись. Когда она вышла из тумана анестезии, он позвонил, и она сказала, почти оправдываясь:

– Это девочка.

Лайон от души рассмеялся:

– Я очень рад. Староват я, чтобы учиться играть в футбол c сыном. Мне куда веселей будет обучать дочку-подростка танцам.

Пока она была в роддоме, он звонил ей два-три раза в день. Триумф Нили в Лос-Анджелесе побил все рекорды, и она была совсем готова повторить успех и в Сан-Франциско. Энн сильно против? Это ведь означает, что его, Лайона, не будет еще три недели.

– Конечно же нет, – моментально ответила она.

Ей меньше всего хотелось случайно возобновить спор о фирме или о работе Нили. Только не теперь, когда все снова великолепно.

– Дженнифер Берк к твоему приезду успеет состариться, но я постараюсь сохранить для тебя воспоминания о ее детстве, – сказала она, слегка поддразнивая Лайона.

– Джордж сказал, что сфотографирует ее, – сказал Лайон. – Пришли мне фотокарточки, как только они просохнут.

– Я только что отправила одну – которую сделали прямо в роддоме. Она там похожа на маленького старого гнома. Но конечно же, она будет настоящей красавицей, Лайон. У нее темные волосики – хоть их и не так много.

Лайон прилетел в Нью-Йорк в конце месяца. Маленькая Дженнифер весила девять фунтов, и все ее морщинки исчезли. Она вся была бело-розовая, и Лайон был от нее в восторге. Внимательно глядя в крошечное личико, он нежно улыбнулся.

– Ужасно боюсь, что она похожа на меня, – сказал он и насупился. – Энн, тебе следовало бы быть более сосредоточенной. Я хотел получить копию c тебя.

– Я вполне сосредоточилась, и это сработало. Я хотела, чтобы она выглядела в точности как ты.

Он примчался прямо из аэропорта взглянуть на нее и на малышку. Теперь ему пора было на службу.