Жаклин Сьюзан – Долина кукол (страница 100)
Энн вернулась в гостиную. Он сидел там и смотрел в никуда – помятый, раздавленный. Она протянула к нему руки:
– Кевин, я люблю тебя. Раздевайся, уже поздно. Поспи хоть немного. Я здесь – и всегда буду здесь, пока нужна тебе.
Он пошатываясь подошел к ней:
– Ты больше никогда не станешь c ним встречаться?
– Нет, Кевин. Я больше никогда не стану c ним встречаться.
Две недели она боролась c собой и не звонила ему. Она пыталась начисто стереть его из своих мыслей. Хотя он и не звонил ей, она знала, что он ждет ее. Но она собрала всю силу воли, которую имела, и так и не позвонила ему. Были ночи, когда она оставалась одна и потребность позвонить делалась нестерпимой – или пробежать три квартала до его отеля. Она выходила на балкон, вдыхая благоуханный ночной воздух и глядя на звезды. Такая ночь была создана для любви – для того, чтобы быть рядом c Лайоном, а не стоять вот так, в одиночестве. И неизбежен был как бы случайный проверочный звонок Кевина. Раньше он никогда так не делал, но теперь завел привычку звонить в самое неурочное время. Часто, прощаясь c ней, он не без значения говорил:
– Что ж, девочка моя, пора и мне в мою холостяцкую берлогу. Сегодня твоему старичку осталось только в теплую ванну – и баиньки.
Но через три часа он уже неслышно открывал двери ее квартиры.
– Никак не заснуть, – говорил он. – Можно остаться у тебя?
Она улыбалась и c жалостью смотрела, как на лице его проступает облегчение – она дома, и одна.
Она ужинала в «Двадцать один» c Кевином и одним из новых владельцев «Гиллиана», когда в кафе вошел Лайон. Это было в конце июня, в один из тех душных, жарких вечеров, которые приходят внезапно, без предупреждения. Температура была за тридцать. Она весь день снимала рекламу и очень устала. И изнывала от скуки. Но тут, подняв голову, она увидела, как в зал элегантно входит Лайон в сопровождении юной особы, как сказал бы Кевин, «пальчики оближешь». Метрдотель повел их в другую часть зала, и Лайон не увидел Энн. Она же со своего места могла наблюдать за ним, оставаясь незамеченной. Спутнице Лайона было лет девятнадцать, ее черные волосы были распущены по плечам. У нее был густой загар, и было очевидно, что над этим загаром она работает систематически. Лицо у нее было смазливое, а тонкое белое платье вызывающе облегало юную фигурку. Тоненькие лямочки платья образовывали глубокое декольте. Ее рука c неправдоподобно длинными ногтями, покрытыми серебристым лаком, не выпускала руку Лайона. Она трепетно внимала каждому его слову. Она трепала его волосы. Однажды она что-то сказала, и Лайон, откинув голову, рассмеялся. Потом он склонился к ней и легонько поцеловал ее в кончик носа. Энн почувствовала себя совершенно больной. Сколько же ночей он провел c девицами такого типа? А она все эти ночи лежала без сна, желая его, думая о нем, представляя себе его в одиночестве и считая, что достаточно ей только позвонить…
Это был самый худший вечер за долгие годы. Глубина ее страдания испугала ее. Такого глубокого переживания у нее не было c тех самых пор, как она рассталась c Лайоном, но сейчас все ее чувства словно пробудились ото сна – все те эмоции, которые, как ей казалось, безвозвратно ушли вместе c юностью. Но они, оказывается, не умерли, просто спали, дожидаясь своего часа. Она не могла отвести взгляд от Лайона c его девицей и благодарила судьбу, что Кевин был так увлечен разговором о каких-то биржевых делах.
И вот вечер, которому, казалось, не будет конца, все же кончился. Уходя, она окинула Лайона прощальным взглядом. Он же был целиком поглощен какой-то историей, которую рассказывала девица.
Она ссылалась на головную боль, но Кевин настоял, чтобы подняться к ней. Как только они вошли в квартиру, он сказал:
– Я тоже их видел.
– Кого?
– Твоего любовника c его красоткой. Ты сидела так, будто у тебя сердце на куски рвется. – Голос его был отвратителен. – Теперь ты, может быть, понимаешь, что чувствую я.
– Кевин, я устала.
– Она тебе в дочери годится.
– Кевин, перестань, – мне всего тридцать шесть.
– В восемнадцать многие уже рожают. Да, она вполне могла бы быть тебе дочерью. Видишь, кисонька моя, Лайон-то твой еще не перебесился. И в подружках у него недостатка нет. Кстати, тебе никогда не приходило в голову, что и c тобой-то он, может быть, трахнулся ради старой дружбы? Из жалости – вроде как ты меня жалеешь? Ну ладно, не горюй – мы c тобой друг другу под стать. Парочка «бывших». Я по-своему даже начинаю жалеть тебя. Ты, должно быть, все еще бредишь той чудесной ночью любви. Да он швырнул ее тебе как подачку – из сострадания и еще от чувства вины.
Ее глаза потемнели от боли, но это только распалило его злобу.
– Конечно, так оно все и было! Что, он просил тебя бросить меня, выйти за него? Что угодно ставлю, что не просил! Когда он женится, он найдет себе кого-нибудь помоложе. У тебя-то, милая, лучшее позади. Разумеется, ты еще красивая женщина – под сорок. Но когда ты ему глянулась, тебе было двадцать, да и то он тебя бросил. А добрый старый Кевин тебя подобрал. Кевин подобрал остатки, сделал тебя богатой и знаменитой. – Он направился к двери, но остановился. – Знаешь, и я бы мог при желании завести себе двадцатилетнюю девчонку. Ой, да не бойся, не брошу я тебя! Только теперь все будет наоборот. Отныне я решаю что и как. Завтра же ты подаешь заявление об увольнении. Сидеть и ждать конца сезона я не намерен. И мы отправимся в наше задуманное кругосветное путешествие. Только теперь я не вижу смысла в том, чтобы жениться перед поездкой. Я еще должен это обдумать.
Все время, пока он говорил, она не сводила c него глаз. Когда он закончил, она сказала:
– Кевин, ты все это не всерьез. Это совсем на тебя не похоже.
– Очень даже всерьез, милочка. Я наконец снова стал мужчиной. Я был тебе так благодарен за твою благосклонность – пока не разглядел тебя сегодня. Господи, что ревность делает c людьми. Ты стала рассыпаться прямо у меня на глазах. Рядом c этой девчонкой ты вдруг стала такой поблекшей, старой. На лице проступили морщины… Моя богиня оказалась вдруг поверженной. Я увидел увядшую блондинку, которая c нескрываемой ревностью смотрит на жеребца, который предпочел ей кобылку получше.
– Кевин, уйди, пожалуйста. Ты не в себе – вот и говоришь такое.
– Нечего передо мной разыгрывать гранд-даму. Все это в прошлом. Теперь ты – хлам, ничто, ты не нужна ему. Хочешь доказательств? Сейчас он непременно дома – он весь вечер рвался поскорей затащить эту красотку в свое гнездышко. Хватит пороху позвонить ему сейчас? Позвони и скажи, что хочешь его видеть. Я засеку время. Он моментально отбреет тебя – поставит городской рекорд скорости.
Она пошла в спальню. Он подбежал к ней и развернул ее к себе:
– Я еще не кончил. Не торопись расстаться со мной. Ты что, не слышала? Все – гранд-дама кончилась.
– Кевин, ты так меня ненавидишь?
– Нет. Мне тебя жаль. Как тебе было жаль меня.
– Если ты это всерьез, уходи, будь добр. Насовсем.
– Ну нет. – Он самоуверенно улыбнулся. – Не уйду, пока не увижу, как тебя ткнут лицом в грязь. – Он взял телефонную трубку. – Позвони ему. Я уверен, что ты наизусть помнишь его номер. Если ты не позвонишь, позвоню я. Я скажу ему, что ты ни кусочка проглотить не могла, что тебя выворачивало от ревности. Что ты думаешь – я ведь тоже наизусть его номер знаю. Мы ведь оба только и думали о нем эти две недели, не так ли? – Он взял телефон и начал набирать номер.
Она стала тащить телефон к себе. Он оттолкнул ее и выхватил трубку.
– Кевин!
Он и в самом деле набрал номер и просил телефонистку отеля соединить его c Лайоном Берком.
– Хорошо. – Он передал ей трубку. – Поговори c ним. Давай же – или буду говорить я.
Она взяла телефон. Звонили в его номер. Она молила Бога, чтобы его не было на месте. Все было совершенно невозможно. Это был кошмар какой-то. Она услышала щелчок…
– Алло? – Это был Лайон.
– Лайон? – Голос ее дрогнул.
Последовала пауза.
– Энн?
– Говори, – прошипел Кевин. – Скажи, что хочешь прийти к нему.
Она посмотрела на него молящим взглядом, а он протянул руку, желая выхватить трубку. Она отдернулась.
– Лайон… Я… я хотела бы прийти.
– Когда?
– Сейчас.
После секундной паузы он оживленно сказал:
– Дай мне десять минут на небольшую приборочку и приходи немедленно.
– Спасибо, Лайон. Приду.
Она повесила трубку и посмотрела на Кевина. Лицо у него было белое как бумага.
– Ну конечно! – крикнул он. – Как же я сразу не догадался. У вас будет веселье на троих – ты, Лайон и эта шлюха. Я же говорил, что все англичане – извращенцы… Ну давай катись – чего тебе еще остается?!
– О Кевин, – простонала она. – Что мы делаем друг c другом?
– Я лично только что выяснил, что впустую потратил много лет жизни на потаскуху! Потаскуху, которая выдавала себя за приличную женщину!
Он вышел, хлопнув дверью.
На мгновение она застыла – гнев уступал место смешанному чувству сожаления и облегчения. Кевин принял решение. Господи, какая страшная штука ревность – она может превратить сильного мужчину вроде Кевина в какого-то морального калеку. Но враждебности к нему она не чувствовала. Ее всю внезапно заполнило чувство облегчения. От сумасшедшей легкости у нее даже голова закружилась, будто сняли тяжелую ношу. И не важно, как там все будет c Лайоном, – ей теперь не придется идти замуж за Кевина. С этим все кончено… Она свободна!