заза цквитария – Сталин. Становление государства (страница 8)
Термин «гражданская война» в отношении событий начала 1930-х — условен. В отличие от восстаний 1921 года, здесь не участвовали войска, и переломить сопротивление удалось силами НКВД и самих же крестьян. Напомним: та война, которую Ленин поручил Тухачевскому, была проиграна. Сталинская же битва стала новой фазой старого противостояния.
Первым шагом было убедить народ в необходимости коллективизации. Власти продвигали мысль, что её цель — не только усиление города и возрождение промышленности, но и развитие сельского хозяйства. Крестьянина нужно было уверить в том, что коллективное хозяйствование принесёт больше благ, чем индивидуальное.
Разумеется, кулаки не могли принять эту идею, так как реформы напрямую угрожали их положению. Однако их численно было немного, что играло в пользу государства. Зато бедняки и середняки, которых было большинство, смотрели на происходящее с иного ракурса. Хотя коллективизация не вписывалась в традиционное крестьянское мышление, беднейшие слои — особенно батраки и безземельные — стали главными союзниками власти. Им терять было нечего, кроме собственного труда, и именно благодаря их поддержке Сталин сумел подавить сопротивление кулаков.
Однако в «кулацком вопросе» существовала ещё одна — внешняя — сторона.
Проблема заключалась не только в идеологическом конфликте между кулачеством и советской властью, но и в том, что мировоззрение кулака совпадало с ценностями капиталистического общества. Их объединяло главное: меркантильное стремление к обогащению, делающее кулаков естественными союзниками капиталистического мира.
Наивно было бы полагать, что эмигранты, изгнанные из России и мечтающие о реванше, не воспользуются этим. В годы Первой мировой большевики надеялись на поражение царской России ради революции, теперь эмигранты надеялись на поражение СССР ради реставрации.
Любая экономическая неудача страны воспринималась ими со злорадством и надеждой. Прикрываясь лозунгами «спасения России от большевиков», эмигранты всячески способствовали её ослаблению. Особенно в 1920-е, когда кризис советской экономики казался предвестником краха.
Они возлагали надежды на НЭП и лозунг Бухарина «Обогащайтесь!», полагая, что это — откат назад, за которым может последовать возвращение к капитализму.
Показательна в этом плане цитата из письма Бориса Бахметьева, бывшего посла Временного правительства в США, адресованного либеральной масонке Екатерине Кусковой в 1923 году:
В этой логике — всё. Для Бахметьева это был шанс на реванш, для Гувера — возможность сделать Россию аграрным придатком Запада, где богатый кулак будет поставлять хлеб, а бедняк — служить дешёвой рабочей силой.
Кулаки в этой схеме превращались в потенциальную "пятую колонну", готовую поддержать любого, кто даст им возможность разбогатеть.
Со временем стало очевидно, что эмиграция (пусть и пассивно) симпатизировала правому уклону, представленному Бухариным. Они понимали: если победит его линия, то созревший плод упадёт в руки бывших хозяев жизни. Это подтверждает ещё одно письмо Бахметьева Кусковой от марта 1929 года, на пике борьбы между Сталиным и Бухариным:
Иначе говоря, Бахметьев надеялся, что после устранения Сталина власть достанется слабым «правым», вроде Рыкова, которые не смогут её удержать, и в итоге её подхватят те, у кого она была отнята в Октябре. А под «жизненной стихией», которой будут игрушкой мягкие коммунисты, Бахметьев, по сути, имел в виду силу свободного рынка и влияние Запада — прежде всего США.
Таким образом, последнее письмо можно рассматривать как невольный панегирик Сталину. Бахметьев — его идейный противник — признаёт: только Сталин способен удержать ситуацию под контролем и построить независимую экономическую систему.
Конечно, нельзя не упомянуть и то, что тот же Гувер, в 1921 году возглавлявший Американскую администрацию помощи (АРА), действительно оказал помощь голодающим в России, поставив продовольствие и лекарства. Это была важная гуманитарная акция, спасшая множество жизней. Однако не следует забывать и другое: в мире политики бесплатный сыр — только в мышеловке. Там, где пахнет гуманизмом, нередко прячется холодный расчёт.
Позднейшая моральная и политическая поддержка кулаков со стороны Запада, пусть и негласная, имела свою цену. И уплачивать её должна была бы вся страна.
Да и опасность в начале 20-х годов исходила не столько от США, сколько от европейских государств. Если в 1927 году с огнём играли англичане и французы, то после кризиса 1929 года явная угроза войны стала исходить уже от немцев. В поисках выхода из кризиса они всё более внимательно прислушивались к радикальным речам нового лидера, не скрывавшего, что главной целью его внешней политики была Россия.
Кто бы ни стал источником опасности для Советского Союза, он вошёл бы в страну под лозунгами восстановления экономической справедливости — и одним из самых рьяных сторонников, готовых помочь в этом деле, был бы кулак. Политическая опасность, исходившая от кулачества, была Сталину более чем понятна, и потому он решил не церемониться и разрубить тот узел противоречий, который оказалось невозможным разрешить в течение десяти лет.
Действовал Сталин радикально, решив уничтожить кулачество как класс. Это вовсе не означало массового физического истребления представителей данного слоя, хотя без определённого кровопускания обойтись было невозможно.
Сколько бы историки ни пытались определить, были ли эти жертвы оправданными или нет — найти ответ на этот вопрос невозможно, поскольку само понятие «жертва» в данном контексте крайне условно. Кулаки были разделены на три категории. В первую входили те, кто активно сопротивлялся власти, считались контрреволюционным активом, организаторами терактов и восстаний. В отношении них применялись более суровые меры, а дела их рассматривали специальные тройки. Во вторую категорию включались богатые кулаки, а в третью — все прочие.
Не буду останавливаться на цифрах, но подчеркну, что жертвы были значительными. Однако в большинстве случаев речь шла не о расстрелах, а о высылках и переселении.
Но куда важнее, чем цифры, моральная составляющая этой борьбы: были ли представители кулачества действительно жертвами несправедливости? Совершили ли они те преступления, за которые были осуждены?
Говоря о преступлениях, акцент следует делать не столько на юридической стороне вопроса, сколько на политической.
При этом не стоит забывать, что сопротивление кулаков носило активный и даже агрессивный характер — и ограничивались они не только саботажем, уничтожением собственного имущества, но и формировали вооружённые отряды, совершавшие нападения на сотрудников ОГПУ. Именно такие лица, проявлявшие крайнюю агрессивность и возглавлявшие борьбу с властью, и попадали в первую категорию.
Война началась — и уже не столь важно, кто первым нажал на курок. Исходная мысль проста: Эта война была неизбежна.
Село и город. Вековое противостояние
Кулаки были не единственной силой, мешавшей проведению коллективизации. Сама эта реформа была сложна психологически: добровольное объединение в коллектив, ведение общего хозяйства и работа на общее благо, а не ради личной выгоды, были трудны для понимания простого крестьянина.