и стрелки перепутали вагоны,
а правду заслонили подлецами.
А начиналось замыслом нехитрым…
А начиналось замыслом нехитрым,
и жаль, картинка не пришла в движенье,
и укачало зыбкое теченье,
весны и лета шулерские игры.
Границей двухметрового зазора
мы от опасной зоны отделились,
как будто построением забора,
водой и мылом мы душой отмылись.
Не знаю, наказание природы,
провал учёных, божий ультиматум?
Мы не нужны, мы отошли как воды.
Мы однова живём, гуляй, ребята.
Земля ступала как-то неуклюже…
Земля ступала как-то неуклюже,
Как по горе, меняющей наклон.
Летели брызги в нас со всех сторон,
Она топтала радостные лужи,
Которые на грани зимней стужи
Не высыхали и не уходили,
И мёртвой тишиной несло снаружи.
Мутило нас. За курсом не следили,
Она брела в привычном окруженьи,
Её движенье было непарадно,
Но кто-то смял орбиту так изрядно,
Что помешал возможности вращений.
Земля плыла, как бакен над провалом,
С приплёском справа, шаг такой – увечный,
И нам шептала: «Всё пройдёт… Бывало!
А небеса в алмазах будут вечно!»
Отдел учёта высших канцелярий…
Отдел учёта высших канцелярий
Причин ухода запись не ведёт.
Как школьное задание – гербарий,
Кто больше листьев книгою зажмёт.
Они гнилые, свежие – любые,
Шёл по дороге в школу, подобрал.
Их, может, даже только что убили,
Гербарий вне вопросов зла-добра.
И плач соседних веточек, дрожанье
Прозрачных капель прежде чем уйти,
Не взят в расчёт, не привлечёт вниманье,
Оторвалась, прозрачная, лети!
Какие счёты у добра-печали,
Кто примирит, рассудит и учтёт?
Как очередь на детские качели,
Пока не покачают, не уйдёт.
Из-за того, что лето взаперти…
Из-за того, что лето взаперти
Мы провели, оно остановилось.
Недолго вхолостую покрутилось
И снова ожидает на пути.
Его невинность детская зачтется,
И зряшные часы с листа сотрут,
И лето справедливое начнётся,
И больше никуда не позовут.
И окна как прозрачная граница,
На страже у которой мы стоим,
Позволят с летом воссоединиться,
Как будто этот мир соединим
ГЕРМАНИЯ
Спектор Владимир
Мир не болен. Но боли подобен…
