Zara Bloom – Алая звезда (страница 2)

"Стой! "-крикнула Ханна

Мужчина победно улыбнулся и развернулся к ней.

" Что я должна сделать? "

ГЛАВА 2

Тем временем в доме царил полный хаос. После внезапной пропажи Ханны и Кристиана, казалось, что сам воздух пропитался тревогой. Родители, Виктория и Маркус, метались по комнатам, их лица исказились от отчаяния. Они пытались найти детей с помощью заклятия обнаружения, но все было тщетно. Словно их никогда и не было.

Виктория была в ужасном состоянии. В ее голове роились самые мрачные мысли, одно за другим проносились картины худшего. Она не могла смириться с мыслью, что ее детей больше нет в живых. Маркус, пытаясь сохранить хоть какую-то видимость спокойствия, обнимал ее, шепча слова утешения. "Наверняка их просто где-то прячут, Викки. Они живы, я чувствую это."

Прошла неделя. Неделя, наполненная бессонными ночами, бесконечными поисками и нарастающим отчаянием. Они не оставляли попыток. Маркус, собрав последние силы, уехал к своему старому другу, надеясь на его помощь и магические знания. Виктория осталась дома, одна, в тишине, которая теперь казалась оглушительной.

Она вышла на крыльцо, чтобы вдохнуть свежего воздуха, чтобы хоть на мгновение отвлечься от гнетущих мыслей. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. И тут, на пороге, она увидела его. Небольшой, аккуратный конверт. Виктория огляделась по сторонам, но никого не увидела. Пустота. Только ветер шелестел в листве старого дуба.

Дрожащими руками она подняла конверт. Он был тяжелым, словно внутри что-то ценное. Сердце забилось быстрее. Она открыла его. На дне лежала тонкая цепочка с кулоном – кулоном ее дочери, Ханны. И рядом – сложенный лист бумаги. Письмо.

С каждой строчкой, которую она читала, ее руки дрожали все сильнее. Слова, написанные четким, почерком, проникали в самое сердце, вызывая ледяной ужас.

"Здравствуй, дорогая Виктория.

Твоя дочь у нас. Если хочешь, чтобы твоя милая ведьмочка была жива, выполняй следующие действия. Ниже указан адрес, дата и время, в которое ты должна прибыть.

Ты не должна никому говорить. За тобой и каждым членом твоей семьи следят. Скажешь кому-то – она умрет. Придешь не одна – она умрет. Также, если при тебе будет оружие – исход ты знаешь. Твоя дочь умрет.

Ты должна взять с собой тот самый артефакт, который хранится в вашей семье уже много лет.

Если сделаешь все, как тебе велено, после мы отпустим тебя и твою дочь. Выбор за тобой."

Виктория упала на колени, письмо выпало из ее ослабевших пальцев. Мир вокруг нее рухнул. Ее дети. Ее дети в руках неизвестных. И теперь ей предстояло сделать выбор, от которого зависела их жизнь. Выбор, который мог привести ее в самое сердце тьмы.

За день до встречи

Воздух в гостиной был густым от невысказанного страха и отчаяния. Виктория сидела, сгорбившись в кресле, словно пытаясь спрятаться от самой себя. Ее взгляд был прикован к пустому пространству, где еще вчера резвились ее дети. Маркус, обеспокоенный ее молчанием, подошел и осторожно положил руку ей на плечо.

"Милая, что с тобой?" – его голос был мягким, но в нем звучала тревога. "Ты какая-то странная."

Эти слова, сказанные в такой момент, словно стали последней каплей. Виктория резко одернула его руку, вскочила со стула и сорвалась на крик, который эхом отразился от стен дома, наполненного теперь лишь тишиной и болью.

"Странная? Маркус! Наши дети пропали, а ты говоришь, что я странная? Ты серьёзно?" Ее голос дрожал от ярости и бессилия. "Я в бешенстве! Я не знаю, что мне делать, я не могу жить без своих детей. А ты ничего не делаешь, тебе что, плевать?"

Маркус отступил, его лицо выражало боль и непонимание. "Вики, не говори так. Мне тоже тяжело. Я делаю всё, что в моих силах. Не срывайся на мне," – добавил он, пытаясь сохранить самообладание.

Виктория глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в теле. "Прости, дорогой. Просто мне очень плохо. Я переживаю за них. Ещё это письмо…"

"Какое письмо?" – Маркус насторожился. Его взгляд стал более пристальным.

"Никакое," – резко ответила Виктория, поняв, что сболтнула лишнего. Она почувствовала, как холодный пот выступил на ее лбу.

"Вики, ответь. Ответь мне. Какое, мать твою, письмо?" Маркус подошел ближе, его голос стал тверже. "Ты что-то знаешь? Если да, то не молчи, расскажи мне всё. Я вижу, что ты что-то скрываешь. Я знаю тебя уже очень давно."

Виктория отвернулась, ее плечи напряглись. "Ты не понимаешь. Я не могу тебе сказать. Это опасно. Прошу тебя, просто мне доверься," – прошептала она, ее голос был едва слышен.

"Милая, я тебе верю. Просто если ещё и с тобой что-то случится, я этого не вынесу. Прошу, расскажи," – Маркус попытался взять ее за руку, но она снова отстранилась.

"Я не могу," – твердила она, словно заученную фразу.

Маркус замолчал, его взгляд был полон мучительной борьбы. Он видел ее страх, ее отчаяние, но также и решимость, которая пугала его еще больше. Наконец, он кивнул.

"Хорошо. Я не буду тебя об этом спрашивать. Только задам один вопрос. Я должен быть спокоен за тебя." Он сделал паузу, собираясь с мыслями. "Ты уверена в том, что справишься с этим сама?"

Виктория подняла голову. В ее глазах, несмотря на слезы, горел огонь. После некоторого молчания, она твёрдо сказала:

"Да."

В этот момент, за день до встречи с похитителем, Ведьма приняла решение. Решение, которое изменит всё. Решение, которое она должна была принять сама, даже если это означало идти навстречу опасности в одиночку. Маркус смотрел на нее, чувствуя, как его сердце сжимается от страха, но и от гордости за эту хрупкую, но такую сильную женщину. Он знал, что она не лжет. И это знание было одновременно и утешением, и предвестником грядущей бури.

Глава 3

Ханна сидела за столом, чувствуя, как холод металла наручников впивается в запястья. Перед ней стояла тарелка с едой, но аппетит пропал вместе с последней надеждой на легкое спасение. Дом, в котором она оказалась, был огромным, затерянным где-то в глуши, и каждый его уголок казался пропитанным запахом сырости и чего-то дикого, первобытного.

Джейс, тот самый, что привел ее из подвала, сидел напротив. Его взгляд, казалось, проникал сквозь нее, оценивая, выискивая слабости. Рядом с ним расположились двое мужчин, явно оборотней. Один, с лицом, изборожденным следами бурной жизни и нескрываемым запахом алкоголя, вызывал у Ханны лишь отвращение. Она невольно прикрывала нос рукой, стараясь не дышать. Второй, молодой и высокий, был воплощением голода, его худоба казалась неестественной, но при этом он обладал какой-то притягательной, хищной красотой.

А напротив них, словно драгоценный камень в грубой оправе, сидела женщина. Ее белоснежные волосы ниспадали до пояса, а голубые глаза смотрели с холодной отстраненностью. Ханна сразу почувствовала в ней силу, не принадлежащую миру оборотней. Ведьма.

Пятнадцать минут тишины, наполненной невысказанной ненавистью Ханны, казались вечностью. Наконец, Джейс нарушил молчание:

"Ты в нас дыр насверлишь своим взглядом."

Ханна проигнорировала его, ее взгляд был прикован к женщине.

"Ты же ведьма," – обратилась она к ней, – "ты одна из нас. Почему ты с ними?"

Женщина, до этого скучающе рассматривавшая свой безупречный маникюр, медленно подняла голову. Ее бровь изогнулась в вопросительном знаке.

"Я предпочитаю оставаться на стороне победителей," – ответила она, ее голос был мелодичным, но лишенным тепла. – "Оборотни сильнее вампиров. По крайней мере, они живы, им есть за что бороться. За свою жизнь. У этих полудохлых кровопийц шансов гораздо меньше. Да и ведьмы уже не так сильны, как раньше. Особенно те, кто живут в больших городах, где вырубают леса и убивают животных ради новой шубки. Где меньше природы, там меньше энергии."

Она сделала паузу, ее взгляд скользнул по девушке.

"Заметила, как ведьмы трясутся над каждым магическим амулетом? Даже самым незначительным. Берегут каждую безделушку, которую когда-то держала в руках какая-нибудь могущественная ведьма? Ведьмы слабеют."

Джейсу, казалось, надоела эта философская беседа. Он ударил кулаком по столу, заставив Ханну вздрогнуть.

"Довольно! Пора обсудить то, что ты должна сделать, Ханна. Часики тикают. Как долго твой брат сможет жить без еды и воды? И как долго сможет выдерживать побои?

Вы обещали его не трогать! – подскочила Ханна, ее голос дрожал от ярости и страха.

Сядь на место.– Скомандовал Джейс. Он сверлил её жёстким взглядом, и Ханна, не смея перечить, послушно опустилась на стул. Воздух в комнате сгустился от напряжения, словно перед грозой.

Тогда он продолжил, его голос стал ещё более ледяным.

"Да, я обещал, но мое терпение имеет границы, не советую его испытывать."

Хорошо,– сказала Ханна, стараясь, чтобы её голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

Как ты себе это представляешь? Этот артефакт моя мама где-то прячет, я даже не знаю где он. Я просто неожиданно пропала, а потом появилась из ниоткуда: "Привет, мам, я была в плену у оборотней, дай-ка мне ту штучку, которую ты прячешь".

Звучит как план,– сказал худой человек, сидевший напротив Джейса. Его лицо было лишено всяких эмоций, но в глазах мелькнул какой-то странный, хищный блеск.

Джейс встал, облокотился руками на стол и начал говорить, его слова были отточены, как лезвие.