Замиль Ахтар – Эпоха Древних (страница 96)

– Мы так много слышали о злобной одноглазой карге. – Надия прикрыла один глаз ладонью. – Она хочет, чтобы Вограс стал краснее вина. Но какова твоя история на самом деле?

Неужели враги уже называют меня каргой? Даже злейший из них знает, что я слишком молода для этого слова.

– Я отстаивала свои права. Воспротивилась тому, что меня вышвырнули из дома. А теперь хочу переделать Аланью по образцу своего племени и моему собственному, но шестисотлетняя династия не желает спокойно уйти в могилу.

Арсалан пригладил каштановую бороду.

– Небольшой совет, если ты не против. Когда жжешь старый лес, не забывай сажать новый.

Я кивнула.

– Думаю, нам пора возвращаться. Грядет битва, и, боюсь, Бабур не станет дожидаться меня. Но я бы с радостью навестила вас снова.

– А мы будем рады принять тебя. – Надия поднялась и отряхнула забадарский кафтан. – Я буду молиться за твою победу.

Я хотела спросить – кому, но решила не продолжать этот разговор.

Янычар донес ящик с оружием до входа в Лабиринт и отступил.

Я указала на груз своим посохом.

– А кто будет нести это весь остаток пути?

Лунара закусила губу.

– Вероятно, придется использовать тело, которое ты мне дала. – Она открыла ящик и достала шамшир, сиявший, как звезды, которых я когда-то касалась, а за ним – целый колчан стрел с наконечниками-слезами, каждый белее жемчуга. Потом она подхватила пару кинжалов и уверенно прикрепила их к поясу.

– Вижу, ты была воительницей.

– Скорее, женщиной-янычаром.

– Я даже не знала, что такое бывает.

– Уже нет.

Мы вошли в Лабиринт. Из-за моей больной спины шли мы медленно и осторожно. Шли через жуткую холодную тьму, ведóмые только мрачным зеленым мерцанием светлячков.

– Мы должны договориться, – сказала Лунара. – Ты намерена стать моей ученицей. Понимаешь, что это значит?

Я услышала приказной тон, которого никогда не любила. Рано или поздно я всегда восставала против любой власти.

– Я буду подчиняться тебе только в том, что касается обращения со звездами.

– Ты не будешь мне препятствовать. Позволишь делать все, что я захочу. Идти, куда пожелаю.

А если она сбежит к Кеве, которого, видимо, по-прежнему обожает?

– Есть небольшая проблема. Я несколько опасаюсь предательства со стороны колдуний.

– Скажу тебе прямо, как есть. Я не обманщица и не предательница, Сира. И я вижу твой потенциал. Если преодолеешь свои эгоистические желания, ты можешь использовать свою силу и положение для всеобщего блага.

Я вздрогнула, услышав, как кто-то крадется рядом.

– Смотри вперед и не обращай внимания, – сказала Лунара.

Я последовала ее совету.

– Никакого общего блага не существует. Только благо для одних и ущерб для других. Так устроен мир. – Раз уж мы заговорили начистоту, мне было что ей сказать. – Говоришь, ты не предательница, но не лги, будто не выбрала бы своего мужа вместо меня. Я хочу быть твоим союзником. Но, учитывая твою привязанность к моему врагу, сомневаюсь, что такое возможно.

– Кева делает то же, что и всегда, – служит очередному Селуку. Долг для него – все. Он по-идиотски следует долгу. Он оправдывает свой гнев, веря, что это не эгоизм. К сожалению, ярость Кевы сейчас направлена на тебя. – Она помолчала, обернулась ко мне и погладила мою щеку теплой ладонью. – Я тебя не предам, Сира. Мы с тобой одинаковые, соединяем звезды. Я обязана сделать все возможное, чтобы ты больше не сбилась с пути.

От ее материнской ласки у меня заныло сердце. Амма. Кева забрал ее у меня. Как я могу его простить?

Держа руку за спиной, я сжала кулак.

– Ты опоздала. То, что он забрал у меня… – Я судорожно вдохнула. – Это невозможно простить. Я хочу его смерти, Лунара.

– Ты должна простить, Сира. Прощение – это все, что есть доброго в нас, людях.

– Что ты можешь знать о добре? Ты принесла столько же зла, сколько и я. Думаешь, все те, кому ты причинила вред, тебя простили?

Лунара прикрыла глаза.

– Мне нет прощения за то, что я натворила. Как и тебе. Вот почему мы должны прощать. Поскольку сами не заслуживаем прощения. Нам остается лишь стараться делать добро и прощать всякого, кто причиняет нам зло.

Где она набралась этой чуши? Болтает, как шейхи в храмах.

Стоп… да она же говорит совсем как Сади. Быть может, личность Сади просочилась в нее, как ненависть Норы к силгизам передалась Зедре?

Что ж, если так, ее любовь к Кеве только усилится.

– Лунара… скажи мне правду. Ты со мной или со своим возлюбленным?

– Я хочу мира, Сира. Хочу, чтобы мы объединились против тварей, которые хотят нас запутать.

Опять же, так говорила бы Сади.

Мимо пронесся порыв ледяного ветра. Клянусь, я слышала его вой.

Я вздрогнула и потерла руки.

– Давай уйдем отсюда. Поговорить можем и в лагере.

Но если эту женщину одолевает раскаяние, тогда почему Саурва так хотела ее воскресить?

Или Саурва приготовила какой-то более грандиозный трюк? И мы, противясь ее плану, попадем в ловушку – как я, сама того не желая, исполнила приказ Марота?

В далекой тьме что-то застонало от удовольствия.

– Давай немного поторопимся, – сказала я с желанием заткнуть уши.

31

Кева

Я обнаружил Рухи среди лабиринтов базара, на той улице, где продают только чай всех цветов и видов, из разных лепестков и приправленный корицей или кардамоном.

Она пила чай, как пьяница пьет ячменную бражку. Мы сели в глинобитной чайной за керамический столик, на тонкие подушки из коровьих шкур.

– Эше что-нибудь тебе сказал? – спросил я, пока она выхлебывала чай со дна очередной чашки.

Вуаль скрывала почти все ее лицо, за исключением глаз и губ.

– Он сказал: «Я знаю, что ты скрываешь».

– А что ты скрываешь?

– Не знаю. Но он все это время считал, будто я что-то скрываю.

Она приказала мальчишке-разносчику принести еще одну чашку. Тот уже держал наготове поднос, от которого исходили запахи мяты и кардамона.

– Разумно ли так много пить? – спросил я, когда она начала жадно глотать чай.

Рухи поставила наполовину опустошенную чашку на стол и вытерла губы.

– Это меня успокаивает.

Встреча с Эше нарушила ее фанаа. Рухи схватила финик и закинула в рот.

– Ты боишься его? Или того, на что он способен?