Замиль Ахтар – Эпоха Древних (страница 95)

– Смерть многое меняет, верно? – Женщина спустилась с помоста и остановилась перед Лунарой. – Но я умирала гораздо чаще тебя. Каждая смерть меняла меня. И в большом, и в малом.

Я подумала о том, был ли смертью момент, когда Зедра выбросила мою душу из тела. В любом случае этот разговор тревожил меня, как и многое в нашем путешествии.

– Кто это с тобой? – Султан улыбнулся мне.

Тон был приятным и живым, и я испугалась, что покраснела.

– Я султанша Сира, правительница Аланьи.

– Рад с тобой познакомиться, султанша Сира. Мое имя – Арсалан. Я султан Тагкалая.

– А я его сестра Надия, – приветливо кивнула женщина.

– Рада встрече с вами обоими. Так приятно знать, что я не одинока в сопротивлении тирании Селуков.

Султан Арсалан хлопнул в ладони.

– А ты знала, что шах Мурад готовится выступить против тебя?

– Догадывалась.

– Его армия будет у ваших ворот через одну луну, как раз перед снегопадом в пустыне. Это значит, зимовать они намерены в одном из твоих городов.

Нелегко было это слышать. Все три шаха из рода Селуков одновременно воюют со мной. Как же я не сумела натравить их друг на друга? Может, слишком отчаянно выступала против всего, что они олицетворяют.

– Шах Бабур будет у моих ворот через несколько дней. – Я одарила их беспечной улыбкой, как надеялась, убедительной. – Полагаю, победа над ним будет неплохой тренировкой.

– Сирмяне сильнее, – ответил Арсалан. – Они выковали много доспехов из Архангела и еще больше копий и клинков. Тебе известно об этом колдовском металле?

– Да. Кева носит такие доспехи. Должна признать, он оказался настоящей занозой.

– Он опасный враг. – Арсалан встал и спустился с помоста. – Вероятно, доспехи дал ему Мурад. Может быть, сирмяне сочли, что Кева сможет победить тебя в одиночку.

И почти победил.

Арсалан схватился за рукоять шамшира и одним резким движением обнажил оружие. Лезвие блеснуло как жемчуг, как клинок, который преподнес мне Базиль.

– Вот то, что тебе нужно.

Распахнув накидку, я показала им клинок Базиля. Глаза Арсалана и Надии округлились.

– Так вот оно что. – Надия вопросительно взглянула на брата. – Идем. Мы хотим тебе кое-что показать.

Перед нами предстали знаменитые хранилища Тагкалая. Снаружи они выглядели как каменный шпиль, напоминающий разрушенную теперь Башню мудрости. Внутри вились ряды массивных железных ящиков, уходившие высоко вверх и даже под землю. Чтобы открыть каждый из них, нужно было в определенной последовательности повернуть огромное железное колесо. А как именно – знали только члены святого ордена. Надия пояснила, что большинство из них бежали, когда начался мятеж, но оставшиеся оказались полезны.

– Я слышала, что хранилища разграбили, – сказала Лунара, когда мы смотрели на самый верхний этаж.

– Я распространил этот слух, – ухмыльнулся Арсалан. У него недоставало нескольких зубов – признак того, что когда-то он был беден. – На самом деле все хранилища целы. Кроме одного.

У меня болела спина от одного взгляда на лестницу, огибавшую башню.

– Нам придется подниматься? Боюсь, с моей хромотой это будет просто пытка.

– Пощади ее, Арсалан, – сказала Надия. – Пощади всех нас. Я не жажду туда взбираться. Не хотелось портить сюрприз, но там больше Слез Архангела, чем когда-либо хранилось в Костане или Зелтурии.

– Сколько их у вас? – скрестив руки на груди, спросила Лунара.

– Недостаточно, – ответила Надия. – Полагаю, ни одна из вас никогда не была этосианкой. Вы вряд ли знаете историю о Слезе Архангела.

Мы с Лунарой покачали головами.

Надия предложила нам сесть на расшитые птицами подушки, разложенные вокруг низкого столика. Я с радостью приняла приглашение.

Она села напротив.

– Знаю, что дома тебе предстоит битва, потому расскажу краткую версию. Этосиане верят, что в древние времена, много столетий назад, на этой земле жил Балхут, Архангел. Та эпоха известна как время первого Ордена Двенадцати, праведного мироустройства, которое этосиане мечтают вернуть. Но, как и всегда, правда не так сладка. Я видела это множеством глаз за свой долгий век. Мне довелось лицезреть эпоху древних, когда мир был белым гладким яйцом, дрейфующим в пустоте. И на том яйце обитали два племени, мы теперь называем их ангелами и джиннами. Они прибыли сюда, когда Утренняя звезда и Кровавая, соединившись в огне, разрушили их миры.

– Я видела, как это произошло, – вставила я. – Во Дворце костей я наблюдала, как две звезды стали одной.

Лишь теперь, пока Надия рассказывала эту историю, я заметила, как она красива. Потрясающе. Губы пухлые, мягкие, от природы красного цвета, а густые, струящиеся и черные как ночь волосы завивались вверх на концах. Ее кожа чуть порозовела на солнце, совсем как у Веры. Мне было приятно смотреть на нее, пока она продолжала рассказ.

– Я могла бы сидеть и рассказывать эту историю, пока кожа не иссохнет на ваших костях. А тогда я могла бы продолжать рассказ вашим детям и детям ваших детей, и повествование не сократилось бы и на йоту.

– Но откуда ты все это знаешь? – спросила я.

– Как-нибудь в другой раз я поведаю тебе и свою историю. А сейчас важно, что в эпоху древних джинны создали оружие, которым уничтожали ангелов. Теперь мы называем его слезами ангелов, может быть, потому, что оно причинило им много горя.

– И Слеза Архангела – такое оружие? – спросила я. – Потому оно и пробивает ангельские доспехи.

– У нас достаточно таких слез, чтобы сделать много оружия и доспехов, – сказал Арсалан. – Я хочу даровать их тебе и предпочитаю открыто сказать почему. Все мы знаем, что сирмяне идут на тебя войной. Если ты победишь их на поле битвы, то и мне будет много легче сохранить свой маленький султанат.

Значит, он хотел, чтобы я ослабила его врага. Но что важнее, готов дать мне для этого нечто бесценное. Отличный настрой.

– Я ценю твою откровенность, султан, – ответила я. – И я с благодарностью принимаю твой дар. Похоже, мы идеальная пара. – Я откашлялась. – Я про мою Аланью и твой Тагкалай. Мы страдаем от ига Селуков. И сражаемся с ними не на жизнь, а на смерть. Представь, что мы сделаем земли от Тагкалая до Кандбаджара свободными от их стягов – и павлина, и симурга, и сокола.

– Ты поешь мою песню, – с удовлетворенной улыбкой произнес он. Так сказал бы этосианин.

Конопатый мальчик-слуга принес на подносе ячменной бражки. Лунара взяла стакан и с жадностью выпила.

– Наконец-то настоящая ячменная бражка, – сказала она, словно хотела отвлечься от серьезной беседы. – Как давно я такой не пила.

Я попробовала вслед за ней. Вкус был такой же, как у бражки, которую я совсем недавно давала Лунаре в Аланье.

– А по-моему, ничего особенного. Я угощала тебя такой же. Разве нет?

– Даже не близко. – Она сделала большой глоток и облизала губы. – Так зачем ты просила меня прийти, Надия?

Надия улыбнулась. Ей это не шло – несмотря на всю красоту, от природы ее лицо выглядело жестким.

– Я тоже жажду наслаждений прошлой жизни, Лунара. Но, к сожалению, не могу их себе позволить. И надеюсь, Лунара, ты тоже проявишь сдержанность.

Я понятия не имела, что это значило, но, поскольку речь шла о Лунаре, решила не спрашивать.

Лунара подвинулась и поставила стакан.

– Кажется, ты много обо мне знаешь.

– Твой супруг молился за тебя во время похода с шахом Джалялем. – Надия молитвенно воздела руки. – Я смотрела таким количеством глаз, слушала таким множеством ушей. Или даже смотрела ушами и слушала глазами. Но важнее то, что я усвоила урок, и надеюсь, ты тоже. Те создания, что жили на яйце в эпоху древних, теперь повсюду вокруг. Но они скрываются. Прячутся от того, чего боятся. И не важно, что они обещают нам и какой восторг сулят, – мы не должны им служить.

– Знаю. – Лунара сделала еще глоток. – Я молилась о возрождении Архангела. Кровавая звезда вернула его в этот мир. Я могла бы стоять там и молиться целую вечность, наблюдая, как он разрушает город за городом. И тогда мы с Кевой пошли бы в Зелтурию, чтобы открыть Врата. Но кое-что произошло. Когда я оказалась с ним рядом в глубине Лабиринта и посмотрела на него… то как будто очнулась от унылого сна. Я словно поднялась из морских глубин, чтобы впервые вздохнуть. Это Кева меня вытащил. Это он заставил меня осознать, что я ошибалась, служа Хавве.

Да… положение осложнилось. Она очень дорожит человеком, стремящимся убивать всех, кого я люблю. Почему же тогда она мне помогает?

– Когда-то мы знали одну женщину, которую спасла любовь. – Улыбка Надии стала еще нежнее. – В некотором смысле она была нашей матерью. – Ее взгляд помрачнел от воспоминаний. – В любом случае я считаю, что мы должны сражаться любым оружием, какое есть, зачарованным или обычным, и не отдавать свободную волю на милость тех, кого называем богами. Не заключать сделок с существами, которые стремятся лишь использовать нас и отбросить.

– У меня есть вопрос, – заговорила я. – Если вы хотите только этого, то почему восстали против Селуков?

– Может, нас и изображают мятежниками, но это наш дом. – Лицо Арсалана стало жестким. – Наместник Мурада был ненасытным. Если бы мы не свергли его, слишком многие из тех, кого мы любим, умерли бы от голода, хотя были рабами на такой изобильной земле. Мы не должны уклоняться от битв, что нам предначертаны, ни против людей, ни против богов.

Их суждения звучали разумно. Но важно лишь то, что у нас общий враг и в придачу кое-какие общие ценности.