Захарий Калашников – Пеший камикадзе. Книга первая (страница 20)

– Что за калибр?

– 152 миллиметра, кажется… '…–Ш–501', – прочёл Гузенко плохо читаемую маркировку. – Не знаю, не встречал таких, – признался он, – какой–то странный? Не сдетонировал, но зато раскололся… Отсырел, что ли?

– На нём есть маркировка? – спросил Бис.

– Первых цифр… или букв я не вижу. Вижу: тире… – пригляделся солдат, – затем буква 'Ш', снова тире и пятьсот один…

– Кажется, 'Ш' – это шрапнель! – вскочил Бис на ноги. – Ну–ка, вали оттуда!

– Да всё нормально. Он не сдетонирует. Его разворотило. Хотите притащу половину?

– Тащи, если сможешь. Только проверь, что под ним!

Под снарядом ничего не оказалось, вероятно, на устройство неизвлекаемости подрывнику попросту не хватило времени. Гузенко поднялся, взял на руки обломок снаряда, по виду совсем нелёгкий и направился к укрытию, где его ждали.

– Как и сказал: шрапнель, – вынул Бис из рыхлого тротила дротик с оперением и бросил его Стеклову.

– Классные дротики, – оценил Володя.

– Известен случай, произошедший во время Первой мировой, когда батарея французов применила шрапнель по походной колонне немцев, уничтожив её шестнадцатью выстрелами на дальности пять километров… Представляешь, семьсот человек – шестнадцатью выстрелами?

– Что скажешь, крутой снаряд! – согласился Стеклов. – Это что получается, первый обнаруженный и обезвреженный нами фугас? И он со шрапнелью…

– В натуре, первый?! – Егор вдруг загорелся желанием похвастаться страшной находкой в штабе. – Гудзон, бери обломок, неси к БТРу.

Остаток маршрута, а это девятнадцать с лишним километров, сапёры преодолели налегке без происшествий. Обломок обезвреженного фугаса красовался за волноотражательным щитком и ждал своего триумфального часа, когда торжественно предстанет перед бригадным командованием. Вернувшись на базу, Егор привычно спешился в том месте, откуда отправлялся в штаб для доклада, схватил трофей и преисполненный гордости отправился в штаб. Никогда ещё Егор не был так взволнован как сейчас. Обезвреженный фугас дарил надежду и наполнял сердце Егора, вдруг обретшего уверенность в собственных силах, радостным предвкушением перемен отношения Слюнева к сапёрам. Конечно, Бис желал поразить всех, но больше остальных безусловно комбрига. Взбежав на второй этаж, он распахнул дверь в комнату оперативного дежурного и замер – внутри в гордом одиночестве скучал помощник оперативного дежурного старший лейтенант Евгений Копра, командир отдельного химвзвода по должности.

– Привет, Жека! – произнёс на распев Бис, быстро соображая, что могло случиться. – А где Слюнев? Крышевский? Где все?

– Известно где, – хмыкнул Копра. – Обедают.

– Ясно, – мгновенно погасли глаза Егора, он опустил трофей на стол, поднял трубку белого телефона без циферблата, выдержал паузу и по слогам произнёс: Со–е–ди–ни–те с ин–же–нер–ным от–де–лом.

– Слу–ща–ю–ю… – услышал Бис металлический голос на другом конце провода. – Пол–ков–ник Сав–чен–ко, ин–же–нер–ный от–дел Груп–пи–ров–ки.

– Алло, док–ла–ды–ва–ет ко–ман–дир са–пёр–ной роты стар–ший лей–те–нант Бис, двад–цать вто–ра–я бри–га–да: ин–же–нер–ная раз–вед–ка про–ве–де–на, об–на–ру–жен фу–гас на ули–це Х–мель–ниц–ко–го, пи–ши–те ко–ор–ди–на–ты… Как слышите меня?

– За–пи–сы–ва–ю.

– Барс–16, по улит–ке – 4. Ка–ли–бр бое–при–па–са – 152 мил–ли–мет–ра, мар–ки–ров–ка: '…–Ш–501', шрап–нель… Ш–рап–нель.

– Не по–нял… пов–то–ри!

– Пов–то–ряю…

Копра задумчиво смотрел на Биса, подперев голову руками. Закончив, Егор опустил трубку на рычажный переключатель аппарат:

– Я–зык сло–ма–ешь по–ка до–ло–жишь, – по слогам произнёс Егор.

– Ёб–нишь–ся, – передразнил Копра.

Оба расхохотались.

– Представляешь, а я целый день так.

– Я бы так не смог, – признался Егор.

– А я бы никогда не смог как ты. Мы с Крышевским сидели здесь, слушали эфир, пока ты разминировал. Что нашёл?

– Вон, – кивнул Бис на железяку.

– И что это? Снаряд такой? Ни черта себе! – разглядел 'химик' дротики. – Это что?

– Шрапнель, – гордо сказал Егор.

– Охренеть!

– Жека, а Слюнев знает, что мы разминировали фугас?

– Знает. Я докладывал. Он заглядывал пару раз, когда в душ шёл и потом обратно, – Копра с интересом разглядывал дротик, а затем принялся ковырять из болванки новый. – Ты только посмотри их сколько?

– Ну ладно, пойду я…

– Давай, я доложу Крышевскому, что все нормально.

– Нормально? – оглянулся Егор. – Это когда ничего не случилось… – устало улыбнулся он, – …от слова 'совсем'. Если что, я у себя, – добавил он напоследок и вышел за дверь.

Он был страшно взбешён и разочарован, в его мозгу никак не укладывалось, что в обстановке минной опасности, в то время, когда ежечасно гибнут сапёры, кто–то может есть, пить, курить или иным образом отвлекаться от исполнения своих обязанностей, вроде тех случаев, что запрещались Уставом караульной службы часовому: спать, писать, читать, петь… или играть в шахматы.

В палатке никого не оказалось, кроме дежурного по роте, заполнявшего книгу выдачи оружия. Стеклова и Кривицкого не было. Бойцы, догадался Бис, убыли в солдатскую столовую в надежде получить долгожданный горячий обед. Сбросив разгрузку и автомат у выгородки для хранения оружия и боеприпасов, не раздеваясь, он свалился на кровать.

– Товарищ старший лейтенант, звонил майор Степнов. Просил, как вернётесь, зайти к нему, – доложил дежурный.

Егор молчком поднялся и вышел, вернулся спустя минут сорок и снова не раздеваясь, свалился на кровать. Некоторое время что–то обдумывал с суровым видом, затем спросил дежурного не звонили ли кто из штаба, а получив отрицательный ответ, повернулся на бок, безмолвно и отчаянно злясь на комбрига за то, что не застал того на месте и незаметно для самого себя уснул.

Из тяжелого сна Егора выдернул дребезжащий из последних сил 'тапик'.

– Крышевский, – представилась блеклая трубка военно–полевого аппарата, в которую, наверное, ещё новую, пришедшую на смену ТАИ–43, представил Егор, говорил министр обороны маршал Жуков. – Группу сапёров на выезд! Срочно! Нашим друзьям из контрразведки Ленинской комендатуры требуется помощь в 'адресе'. Построение, приказ, погрузка в парке через пять минут. Миноискатели не забудь! Оба!

– Алло? – сказал Бис, выслушав информацию, которая не уместилась разом в голове.

– Ты всё понял? – переспросил начштаба.

– Так точно, – сморщился Егор, – миноискатели оба…

– Что случилось? – спросил Кривицкий с соседней кровати, вырвав мятое лицо из подушки.

Впопыхах собравшись, группа сапёров во главе со старшим лейтенантом Бисом выдвинулась в парк к месту построения, продолжая экипироваться на ходу. Весь путь Бис чужим голосом выкрикивал короткие неприятные команды:

– Бегом! На месте! Становись! Проверить снаряжение! К машине!

Боевой приказ никто не доводил, все уже сидели на машинах. Сапёры успели погрузиться, и колонна из трёх бронемашин тронулась с места и в другой раз остановилась уже в центре улицы Маяковского, где собралась внушительная группа военных, самых разных, в разномастных одеждах, напоминающих партизан с военно–полевым снабжением, имеющим свои особенности.

– Товарищ старший лейтенант, – подступился Чечевицын, – я, кажется, автомат в роте забыл…

– Какого чёрта? Ты куда, блядь, ехал вообще, долбаёба кусок?! – взорвался старший лейтенант. – Я для кого без конца повторяю, как попугай: проверить снаряжение? Проверить снаряжение! – страшно замахнулся Бис на Чечевицына. – Дуй под броню! Вернёмся, убью…

– Привет, пацаны! – раздался позади голос. – Сапёры?

– Сапёры, – обернулся Бис.

Это был мужчина лет тридцати с небольшим. Он был ухожен, наверное, как немногие на этой войне или, почти никто, разве что Слюнев и парочка редких начальников, каких Егору довелось встретить у комплекса правительственных зданий, физически крепкий и подтянутый. Тёмные взъерошенные волосы, выступавшие из–под сдвинутой на затылок шапочки и начавшие не по годам отступать, открывали умный лоб и глубоко посаженные под ним небольшие глаза. Он был дружелюбно снисходителен, как молодой директор завода или президент, планировавший посетить в ходе предвыборной кампании мятежную Чечню и моряков атомной подлодки, где с одними, всё же решил переговоров не вести, а вторые утонули.

– Подполковник Герамисов. Отдел контрразведки. Руковожу этим мероприятием, – представился он.

– Старший лейтенант Бис. Двадцать вторая бригада. Руковожу этими раздолбаями, – нахмурил Егор брови.

– Алексей, – улыбнулся Герамисов, протягивая руку красной ладонью вперёд.

– Егор, – протянул Бис свою, продолжая сердиться.

– Тут такое дело, Егор, – сказал подполковник, уводя Биса в сторону, – по информации, полученной из оперативных источников, в адресах, которые мы отрабатываем, укрывались радикально настроенные ваххабиты, ответственные за недавние громкие теракты в городе. Правда, пока велась разработка, произошла утечка, вследствие чего была утрачена внезапность и с вероятностью двести процентов в адресе мы никого не застанем, а вот схроны с оружием и взрывчаткой найти можем. Обязаны найти. Для нас это вопрос чести! Иначе завтра в 'Бейруте' опять погибнут несколько хороших парней.

Егор нахмурил брови.

– Несколько хороших парней? Это что? Название фильма об американских морпехах? И при чём тут Бейрут?

– Хорошие парни – это уральские милиционеры из Ленинского райотдела, а 'Бейрут' – позывной Ленинского района Грозного. Прозвали так за обстановку, здесь она такая же сложная как в ливанской столице: не смолкает стрельба, гремят взрывы, гибнут сотрудники и мирные жители. На днях предотвратили теракт, который мог стать одним из самых громких: шестнадцатилетняя смертница с двумя тоннами аммиачной селитры на военном 'Урале' едва не прорвалась в расположение временного отдела милиции, военной комендатуры и администрации района… Так что здесь у нас счёт на минуты, как в футболе: сегодня найдём бандитские схроны – завтра предотвратим подрывы фугасов и новые потери наших товарищей, понимаешь? Правда, вот незадача, Егор: боевики минируют схроны, а у нас, как на зло, нет сапёров.