И медсестра мне в волосы вцепилась
Ища там вшей. На шее. Близ ушей.
И не было там. Не было там вшей.
У медсестры сухи в перчатках руки
Её лицо изображает муки
Сухое эмвэдэшное лицо
И свет зияет в эти ноль часов,
В которые нас водят и шмонают
Под лестницею держат. Раздевают
Зажав в кольцо из хриплых голосов
О эти рано утром ноль часов!
Тюрьма живая как предгорья Рая
Тюрьма кишит. И вшами умирая
Мы бродим и заламываем руки
О эти наши утренние муки…
О ноль часов, о ноль часов! Тоска
Как будто жизнь – могила из песка
Наёмники
– Договорились. Воюем в Дарфуре
По возможности забыв о пуле-дуре
А если дела наши плохо обстоят
Мы с тобою бежим в соседний Чад
А в соседнем Чаде, в Раю, а не в Аде
Великолепные пальмы
Большой ресторан
Где мы будем пьяны и нахальны
Если не умрём от ран…
– Так что договорились. Воюем в Дарфуре
Не думая о белой нашей шкуре
За негров воюем, за долла́ры
И посещаем местные бары
Об империях
Там Юдифь к Олоферну идёт молода
Саломея, главу на блюде
Иоанна, танцует через года…
Были более храбрые люди тогда
Жили более храбрые люди…
Там на меч Митридат упадает собой
Там копьё Александр бросает
Таким образом Азию всю золотой
Под своё он крыло принимает
Клеопатра плывёт на корме через Нил
Брут и Кассий на Цезаря-Бога
Каждый страшный кинжал обнажил,
И кричат о Республике строго…
Но трагична республик дорога…
А империй судьба велика и страшна
Так, была на земле и сияла одна
Вся зелёная и островная страна
Над которой шумели, слетаясь, стрижи
– Ты ведь знаешь империи имя, скажи?
– Да, Британской её называли
Там дубы шевелюрой махали
Там короны тускнели, и молнии в трон
Королевский, впивались вязко
В блеске лат, а потом эполет и погон…
Где теперь старый лорд, лейборист, фанфарон
Носит орден с названьем «подвязка»
А непальские гурки, народ боевой
На индийцев в строю наступают…
– Неужели имперьи такие бывают?
С мерной поступью этой стальной?
– Да, бывают, бывают родной
И тебе предстоит основанье такой…
«Я прочитал записку-интернетку…»
