Где бизнесмены разных стран
Дела ведут с похмелья
Здесь пар проросший сквозь Бродвей
Стремится к Уолл-стриту
И Атлантических дождей
С утра слыхать сюиту…
Меня смущает самого
Любовь к Нью-Йорку граду
Не очень ясно отчего
Но сердце всё же радо
Ведь раны он мои лизал
И подползал на брюхе
Когда я брошенный искал
Лишь гибели-старухи
Он спас меня своей чумной
Таинственной насмешкой
Своей нахальной наготой
Хоть не орлом. Но решкой.
«Я проезжал кварталы бедноты…»
Я проезжал кварталы бедноты
Здесь люди говорят друг другу «ты»
В полуразвалинах смеющиеся лица
Здесь игры у детей… А здесь больница
Вот девочка с тяжёлыми ногами
Её большой и очень взрослый рот
Сейчас. еще минута. и пред вами
Поэт, – вся эта туша проплывёт
Ей лет тринадцать. но её зрачки
В таком позоре и таком испуге
Что ясно: воет подлая о друге
И чтоб её ломали на куски
Я проезжал. Я тоже был бедняк
В машине бедной. С эмигрантом братом
В берете чегеваровском. подмятом
С особым шиком. Эдак и вот так
Меня и бедным не считал никто
Я был собой зачислен в партизаны
Во снах я видел лакомые страны
Войну. Жару. Военное пальто
Я так носил как здесь никто не носит
Моя беда уска́льзывала вдаль
Ведь если эти люди тебя просят
То ты скрывай усталость и печаль…
«Островок наш ничего…»
Островок наш ничего
Населенье таково:
Из испанцев или чёрных
Каждый третий у него
Мы плюёмся и жуём
Чуингам зубами мнём
Делать деньги не пытаясь
Мы на Вэлфере живем
Солнце мутное. Жара.
Мир гудит с шести утра
Мир гудит в средине ночи
И буржуем стал рабочий
Революцию пора
Островок Манхэттан мал
Я любить его мечтал
Я приехал и надеюсь
На пожарище согреюсь
Я сюда не опоздал
На Бродвее вонь-моча
Мои ноздри щекоча
Позволяет думать даже 
