Девочки без тела («Во глубине у скифския державы…»)
«Ты – Мата Хари, ты Мэрлин Монро!» Мата Хари (настоящее имя – Маргарета Гертруда Зелле) (1876–1917) – исполнительница экзотических танцев и куртизанка фризского происхождения. В первое десятилетие XX века стала широко известна в Европе как танцовщица «восточного стиля». Во время Первой мировой войны занималась шпионской деятельностью в пользу Германии. Расстреляна по приговору французского суда.
Мэрилин Монро (настоящее имя – Норма Джин Мортенсон) (1926–1962) – американская киноактриса, секс-символ, певица и модель. Появляется в стихотворении «Многосторонни деятельности наши…». В книге «Священные монстры» Лимонов уделяет ей особое внимание: «Дело в том, что мне нравились вульгарные, простые, крашеные, хрупкие стервы с видавшими виды сиськами. А Норма Джин, даже ставшая Мэрилин Монро, была и осталась такая. Я говорю, что я бы ей понравился. ‹…› Она играла в идиотских фильмах. Самый глупый, он же самый известный «Некоторые любят погорячее», желудочно смешная якобы история о двух безработных музыкантах-мужчинах, выдающих себя за девушек и поступивших в женский оркестр. Свинячий юмор. Спасает всю эту карусель идиотизма только святая идиотка Мэрилин. Только она естественно правдоподобна в своей святой глупости, ибо между ног у нее – и это всё понятно и зрителям – находится храм, в котором царят блаженство и нирвана. Как и подобает божеству, Мэрилин тупа, непристойна, наивна, развратна и потому свята».
«Корде Шарлота, Фания Каплан…». Мари-Анна Шарлотта де Корде д'Армон (1768–1793) – французская дворянка, убийца Жана Поля Марата. Казнена якобинцами. Фанни Ефимовна Каплан (1890–1918) – участница российского революционного движения, анархистка. Известна главным образом как исполнительница покушения на жизнь В. И. Ленина в 1918 году.
«Суббота, залитая гипсом…»
Написано в марте 2007 года.
«Как будто Бергман или Ибсен». Эрнст Ингмар Бергман (1918–2007) – шведский режиссёр театра и кино, сценарист, писатель. Признан одним из величайших кинорежиссёров авторского кино. Генрик Юхан Ибсен (1828–1906) – норвежский драматург, основатель европейской «новой драмы»; поэт и публицист.
«Как будто прилетела Тэтчер…». Маргарет Хильда Тэтчер (1925–2013) – премьер-министр Великобритании (1979–1990), лидер Консервативной партии (1975–1990), баронесса (с 1992 года); первая женщина, занявшая этот пост, а также первая женщина, ставшая премьер-министром европейского государства. Встречается также в стихотворении «Не в августе подул сквозняк…».
«Полнолуние. Женщин протяжный вой…»
Написано в марте 2007 года.
24 марта 2007 («Где же твоя голова?»)
«Где же твоя голова? / Госпожа Волкова?». Екатерина Юрьевна Волкова (р. 1974) – российская актриса театра и кино, певица, автор песен, модель, последняя жена Лимонова, мать двоих его детей – Богдана и Александры.
«А мужу повестку вручают, / И партию запрещают…». В начале 2006 года Национал-большевистской партии было в пятый раз отказано в регистрации в качестве политической организации, а в 2007 году партия была признана судом экстремистской организацией и её деятельность была запрещена на территории РФ.
«Толстая девочка, что ты невесела…»
Толстая девочка и людоед позволяют предположить, что Лимонов обыгрывает в этом тексте известное детское стихотворение «Погода была ужасная. Принцесса была прекрасная…» Генриха Сапгира, которое он называл «крошечным шедевром».
«И ты, похожий на пингвина…»
Иосиф Александрович Бродский (1940–1996) – поэт, эссеист, драматург, переводчик, педагог. Лауреат Нобелевской премии по литературе (1987). Подробнее об отношениях Лимонова и Бродского см. комментарии к стихотворению «Зависть» («В камнях на солнце рано…»).
Богдан и глюки («Мой ребёнок общается с глюками…»)
В книге «Ереси» Лимонов подробно останавливается на этом эпизоде: «Мне говорят, что только к трём годам мой сын запомнит меня и станет преимущественно человеком. На что же уходят 9 месяцев в животе плюс 36 месяцев вне его? На мой взгляд, они уходят на то, чтобы ребёнок забыл тот мир. Я предполагаю, что, когда дитя рождается, оно “видит” Сверхсуществ, знает их язык и всецело чувствует себя принадлежащим тому миру. За моим плечом Богдан видит сверхсуществ – “дэвов” (термин великого мистика, провидца инженера Ковалевского; он живет в городе Красноярске, этот необычайный человек) и до сих пор общается с ними. Хотя и меньше, чем, когда он только родился. Он общается и со мной. Но ещё чуть-чуть только. А им он постоянно повизгивает. Я знаю, что постепенно в Богдане будет всё больше человека. Сейчас он переучивается. И он забудет лица дэвов, их язык, который, без сомнения, он сейчас ещё знает. Я допускаю, что он даже знает страшное предназначение человека – послужить пищей для сверхсуществ. Почему ему не страшно? А потому что он находится в стадии, когда быть съеденным – это значит воссоединиться с Создателями, стать частью Бога. Это его не пугает, но восторгает. А разве не то же самое предлагается в христианской церкви, когда совершается таинство причастия? Совершается некий обмен плотью. Правда, в церкви предлагается к поеданию символическая плоть (просфорка) + кровь (вино) Создателя. Но это не меняет сути обмена. Они питаются нами».
«Я живу уже дольше, чем Хэмингуэй…»
Эрнест Миллер Хемингуэй (1899–1961) – американский писатель, военный корреспондент, лауреат Нобелевской премии по литературе (1954). Ему посвящено отдельное эссе в сборнике «Священные монстры» – «Хэмингвэй: росла ли шерсть на груди?». Приведём оттуда несколько пассажей, важных для восприятия стихотворения: «Хэмингвэй, возможно, один из лучших стилистов в американской да и вообще мировой литературе. Он тщательно следит за собой. Он ввёл в большую литературу диалог и поселил его там навечно. Он сделал диалог правдоподобным, немногословным, приближенным к жизни. Снабдил его всеми возможными интонациями. “Yes, – he said” до Хэмингвэя не имело легитимной прописки в литературе, после него имеет. Дело в том, что Хэмингвэй убрал из литературы – литературу. Во всяком случае, стремился убрать. ‹…› Он много раз женился, кажется, последняя его жена Мэри Хэмингвэй была шестой. Признавался, что по-настоящему любил только первую – Хэдли. От всех жён от считал своим долгом иметь детей, или это традиции того времени? Но он имел детей от всех. Постарел он быстро, непонятно, от излишка ли это алкоголя, или просто гены были такие, раностарящееся тело предусмотрено было в генах? Есть его фотографии в шортах, где он на съёмках какого-то фильма, экранизации, кажется, “По ком звонит колокол”. Животастый, как гиппопотам, складки, дряхлые ноги, короче, “старик Хэм”, а ведь на снимке ему едва пятьдесят лет. ‹…› В 1936 году Хэмингвэй был в Испании, где тогда шла война. Однако, вопреки легендам, был он там недолго и большую часть времени провел в мадридском отеле, вместе с другими журналистами интернациональных изданий. В 1944-м журналист Хэмингвэй, вопреки запрету командования, умудрился с небольшой коммандос упросить французского генерала Леклерка взять его в Париж с передовой колонной. ‹…› Хэмингвэй же оккупировал, примчавшись на пляс Вандом, отель “Риц”, где и засел в баре. Потому слухи о военных доблестях Хэмингвэя сильно преувеличены. (Тут, признаюсь, меня подталкивает к разоблачению и моя личная воинская ревность. Я как-никак побывал на пяти войнах плюс на месте конфликта в Таджикистане.)».
«Скоро стану скелетом, чьим автором Дюрер…». Альбрехт Дюрер (1471–1528) – немецкий живописец, гравёр и график, один из величайших мастеров западноевропейского Ренессанса. В книге «Мои живописцы» Лимонов уделил ему отдельное эссе «Великий Дюрер». Приведём оттуда несколько выдержек: «Его вершина – гравюра “Рыцарь, смерть и дьявол”, конечно же. “Рыцарь, смерть и дьявол” – солдатская гравюра. В сравнении с ней – всё мягкотелое. И Джоконда, стареющая библиотекарша в шали, и даже собственных рук его, Дюрера, “Апокалипсис”. ‹…› Ещё одна его гравюра – “Святой Иероним в келье”. ‹…› Святой Иероним сделан в ту самую эпоху, когда по германской земле ходили Лютер и Фауст. И видимо, и их кабинеты выглядели так же. То есть Дюрер вот этими двумя гравюрами создал, нет, запечатлел, нет, обратил внимание, нет, воскликнул о двух германских самых главных архетипах и того времени, и всех времён, – рыцарь и святой учёный».
Визит к доктору Фаустусу («Простые люди те ещё исчадья зла!»)
Фауст очень важная фигура для Лимонова 2000-х и 2010-х годов. В книге «В Сырах» есть отдельная главка под названием «Анализ “Фауста”». Приведём из неё несколько выдержек: «Гёте? Несомненно, великий. Правда, я понял его величие лишь совсем недавно, когда мой возраст жёстко поставил передо мной проблему Фауста. “Фауста” Гёте я прочитал ещё в ранней юности и был скорее скандализирован старомодностью изложения истории. Сейчас я перечитываю “Фауста” как притчу о человеке, пожелавшем продлить свою жизнь и наполнить её высшим смыслом. И как притча, – “Фауст” изумителен. Там уже есть всё – и ницшеанство, и можно заметить тень Гитлера в перспективе кулис. А ещё в конце жизни мне, конечно, близки мотивы страстей пожилого джентльмена к юным девицам. ‹…› Замечать в себе Фауста я начал, впрочем, где-то в 1998 году, когда волею судеб стал жить с шестнадцатилетней миниатюрной блондинкой Настей, она же бультерьерочка. ‹…› Мне было пятьдесят пять, а ей – шестнадцать, когда мы встретились. Но это были лишь первые биения Фауста во мне, в основном я оставался сильным нахальным воином. Фауст – религиозный “деятель”, пророк, ересиарх. Фигура более крупная, чем воин-завое ватель. Фауст понадобился мне, когда я сам оказался на пути превращения в ересиарха, в пророка. В провидца. Летом 2003-го я вышел из лагеря готовым к новой роли. Новый 2004-й мы встретили с моим ангелом вдвоём. ‹…› Гёте попытался написать и написал универсальную историю о мытарствах человека высшего типа, позже другой немец, Ницше, прочно приклеит для такого человека определение, взятое им из “Фауста”: сверхчеловек. ‹…› Гёте написал архетипическую историю блужданий (“кто ищет – вынужден блуждать…”) сверхчеловека. ‹…› Если к дальнейшему познанию мира (оно же покорение его разумом) возможно прийти только через чёрные книги и связаться для этого с чёрными силами, пусть будет так. ‹…› (Оглядывая свою комнату, вижу то же самое. Пыльные книги до потолка, древности на полках. Некая тревога во мне поселилась года два тому назад, тревога и такое впечатление, что мне известно всё, а дальше? Дальше меня сдерживает моё человеческое. В 2007 году у меня случилось озарение о создании человека. Я написал “Ереси”.) ‹…› Заинтересовавшись “Фаустом” и его отцом Гёте в возрасте Фауста, я нахожу в себе и своей творческой и личной биографии немало схожих черт, событий и книг. ‹…› Наши творческие порывы, Гёте и мои, бьются в унисон, таким образом, с дистанцией в двести лет. ‹…› Я всегда обладал огромной творческой силой. Её хватало и на литературу, и на организацию политической партии, и на изложение моих социальных идей. ‹…› Необычный сюжет позволил Гёте взять и необычный ракурс видения на человека и человечество, а именно – сверху, а именно – свысока. В этом взгляде сверху и свысока – одно из величайших достоинств трагедии. ‹…› Трагедия “Фауст” – кастовая книга, иерархическая книга. Она – не для всех. ‹…› В значительной степени “Фауст” – это метафизическая автобиография Гёте. Правда, плюс ещё многие неосуществившиеся желания и стремления. ‹…› В начале XXI века я бродил по старым красным (!) полам, в них щели, и вата из щелей, рабочего дома в Сырах на Нижней Сыромятнической улице, построенного для социалистических пролетариев завода “Манометр” в 1924-м далёком году, и с наслаждением думал, думал, думал об Иоганне-Вольфганге Гёте. И о себе. Я – связанный лилипутами, бумажными офицеришками; Гёте – гигант, напрягающийся, чтобы разорвать путы. Так видел я себя».
