Хотел бы вдруг в тебя вонзиться,
И загорится вдруг трава
И ты завоешь, как волчица…
Развратный старец, педофил,
Сидел и ел свой скромный ужин,
Ноябрь в первом доме был,
Был лук луны ополукружен…
«Банкиру Френкелю вломили…»
Банкиру Френкелю вломили
Тяжёлых девятнадцать лет,
Козлова якобы убил и
Козлова между нами нет.
«Пыжа» все ж Френкелю не дали,
Хоть прокурор «пыжа» просил,
Козлов же, вспомним все детали,
Зампредом Центробанка был…
В банкирских войнах погибают,
В банкирских войнах месть и злость,
А миллионы наблюдают.
Что с единицами стряслось…
Их жёны, бледные как пламя.
Живут уже погребены,
Банкиры бродят между нами,
Солдаты тайные войны.
Банкир банкиру угрожает,
Повесил галстук, и идёт
Он в ресторан, и нанимает…
Напился киллер и блюёт,
От первосортного «Мартеля»
От превосходной «Veuve Clieguot».
Рука не дрогнет у картеля,
Вдова всплакнёт, – Манон Леско,
Автомобили по столицам,
Как прежде, будут разъезжать
И мазать фарами по лицам,
И мазать фарами опять…
«Вам не скажу, мадам…»
Одна из каменных столиц,
Где площади без птиц,
Ни метра нет земли живой
И демоны над головой
На зданиях сидят,
Таков наш мрачный град.
Ни метра нет земли живой,
Зовётся всё это Москвой,
Свет адский брызжет круглый год,
С хвостами весь народ.
Столицы мэр обличьем сер
И инеем покрыт
Зловещий мрамор плит.
А под асфальтом, в темноте,
Чудовищ яйца на хвосте
Рептилии несут,
Их размноженья зуд
В начале века одолел,
Но мэр не трогать их велел…
Изъеден, словно старый сыр,
Московский старый грунт,
Рептилий злых подземный мир
Готовит адский бунт.
Грядёт восстание червей,
Чтоб свергнуть власть людей…
Живому быть опасно тут,
Того гляди, Вас высосут,
Как муху пауки 
