Ветерок, дуновение, запах тревожного зала,
Мне всегда будет мало, всего и всегда будет мало…
Светской жизнью, где устрицы вместе с шампанским,
Не убить мне тюрьмы с контингентом бандитским и шпанским.
И какой бы красавицы талию я не сжимал,
Буду помнить Саратовский мрачный централ.
Наш «третьяк», и под лестницей все мы стоим, пацаны,
И у всех нас срока до затмениев полных луны.
Пузырьки «Veuve Cliquot» умирают мне на языке.
Пацаны, я ваш Брат, хоть при «бабочке» и в пиджаке.
Я совсем не забыл скорбный запах тюрьмы и вокзала,
Мне всегда будет мало, всего и всегда будет мало…
Надевай свой пиджак и иди потолкаться под тентом,
Светской жизни пора послужить компонентом…
Банкиру Петру Авену
Светлеет небо. Мое сердце пусто.
Висит рассвет широкой полосой.
Паденье цен на нефть и на искусство
Столь глубоко переживалось мной,
Что я проснулся даже до рассвета
И не смыкая утомлённых глаз
Всё думал продолжительно про это
Смятенье бирж. Петля, огонь, и газ…
Банкиров ждут. Банкиры молодые
Соскочат в ночь с высокого окна,
А самые которые лихие
Достанут пистолет. Бокал вина,
Пригубив, выйдут двое на террасу…
Два выстрела, и падают тела.
О кризис, ты убьёшь банкиров массу,
Которая недавно лишь взошла…
Н. Медведевой
Ресторан, там где zoo-магазин был.
[Держали две старые феи…]
Расползлись и покинули милый террариум змеи,
Полнокровные дамы ушли от окон, разобрав свои шали,
И усатый «ажан» уже умер, оставив вело и педали…
Где ты, поздняя юность в Paris и печаль полусвета?
Где холодное, старофранцузское лето?
Выходил из метро я обычно на рю Риволи,
Там к Бастилии некогда толпы бежали в пыли,
Возмущённых де Садом, кричавшим на каменных стенах,
Революция валом вставала в кровавых там пенах.
А во время твоё и моё во дворах ещё были балы,
Вкусно пахло гудроном от каждой потекшей смолы,
Был носатый франсэ, крепко слипшийся с аккордеоном,
Вкусно пахло гудроном, едко пахло гудроном…
Жил в квартале Марэ, выходил из метро я «Сент-Поль»,
Сам не знаю, откуда взялась эта поздняя боль…
Впрочем, знаю зачем я сегодня болею,
Магазин вспоминая, в витрине которого змеи…
Потому что обычно ты там со мной рядом стояла
И пугалась, визжала, и руку мою зажимала,
А теперь тебя нет. Разве тень упадёт мне на шею
Я забыть никогда твой испуг, никогда не сумею…
Это было в июле, в дрожащем от зноя июле,
По Бастилии дробно лупили старинные пули…
А два века спустя мы с тобой посещали балы, танцевали,
Ты была так красива, что нас все «франсэ» замечали…
К Наташе Медведевой, о ящике
Да этот ящик нам служил,
Когда Вы жили на Земле,
Но вот уж год шестой поплыл,
Как Вы воплощены в золе.
Вы стали жалкий минерал, 
