Он двинул сказочным бедром,
На нас пошёл германским свином,
Фалангой греческой потом.
Они страшны, простоволосы,
Они кричат, они рычат,
Они совсем голы и босы
И адским запахом разят.
Впотьмах наносятся удары,
Не мягкотелые вожди,
Но девки – смелые гусары,
Но бабы – сильные в груди.
«Нажравшись и напившись…»
Нажравшись и напившись,
Как молодой солдат,
На Вас я повалившись,
И очень этим рад.
Большие Ваши груди,
Вы тонкая ладья!
Мы с Вами разве люди?
Владею Зверем я…
Е
Я и стар и беден, и я груб,
Мой дом не ломится от шуб,
Я выгнал женщину за дверь.
«Пошла, пошла, проклятый Зверь!»
Я стар. Я беден. Знаменит.
Мой Рот античностью разит.
Я сразу Ромул, вместе Рэм,
Но я прекрасен тем,
Что смело шашни завожу,
За незнакомками слежу
И от пленительнейших фей
Балдею я, злодей.
Да я прекрасен тем, ma chatte,
Что не брезглив, аристократ,
Что пью и бренди и кагор
И слушаю твой вздор.
И бровью я не поведу,
Пусть сядут НЛО в саду,
Пусть сядут НЛО в саду
Ведь я давно их жду…
Я остаюсь опять один
Я остаюсь опять один
Я остаюсь опять один,
Ребёнок капитана Гранта,
Читатель Гегеля и Канта,
Французский скромный гражданин.
Мне Немо капитан знаком,
Он был подводным моряком,
Служил в Тулоне, и в Марсель
Он приезжал пить «эль».
II
Без женщины остался я один,
Ребёнок капитана Гранта.
И размышляю, блудный сын,
О свойствах «эля» и таланта.
Мне Немо капитан знаком,
Я тоже стал бы моряком,
С Рейкьявика бы плавал до Пирея
И альбатрос бы, надо мною рея,
Мне сообщил бы чудную возможность
Бодлера на французском вспомнить сложность
Про мощных птиц, бесстрастных альбатросов
Забавою служивших для матросов…
Да не пришлось…
Переезд
