Нет жизнерадостнее века!
Век оперетты и симфоний,
Там Ницше пел сверхчеловека!
Но анархисты и монархи,
Философы и короли,
Все волосы носили жарки…
Кто как хотел, и как могли.
«Где Сена долларом стремится…»
Где Сена долларом стремится,
Где дождь пузыристо идёт,
В еврейском гетто как волчица
Наташа с Эдвардом живёт…
Там утром тлеет синагоги,
Окошка синий огонёк,
Там магазинчики убоги,
Там счастья был дыряв платок…
Селёдку там несут в газете,
Там в бочках мокнут огурцы,
Там лучше всех на этом свете
В Париж приехали юнцы…
«Ле монд» с «Либерасьён» мешая
Я помню ты читаешь вслух,
А я сижу, ногой болтая…
О, это был наш рай для двух!
В еврейском гетто по субботам
Евреям пейсы шевелил,
Вдруг ветер с Сены, а работам,
Им Бог предаться запретил…
Русский пейзаж
Девочка, глупая как цыплёнок,
с мальчиком глупым, как воробей,
Идут по полям, едва освещённым,
Под летней луною, меж тополей…
А впереди у них пруд зеркальный,
Сонная лодка, и два весла.
Мальчик – ручной, а девочка, бальной,
Мелкой походкою к пруду шла.
Долго они по пруду скользили,
Долго молчали, рука в воде.
Век был другой. Девятнадцатый, или
До революции, в общем, где,
Были помещики, были крестьяне,
Были перчатки до локтя аж…
Глеб прикасался к юной Татьяне…
И наблюдал их русский пейзаж…
«Лепёшка-шан, лепёшка-шан…»
Лепёшка-шан, лепёшка-шан,
Лепёшка древняя армян,
Лепёшка пресная в горах,
Поджаренная на камнях…
Вот Рерихи вам, Николаи
Пересекают Гималаи.
В платках и в бриджах, и худы,
Передвигаясь вдоль воды…
Лепёшка-шан, лепёшка-шань…
Их караван бредёт в Тянь-Шань.
Английских ружей на привале
Вы блеск стволов распознавали?
А вот раскрыт у них Коран…
Лепёшка-шан, лепёшка-шан…
Коран, красивый письменами…
Верблюды, двигая горбами,
Идут спокойны, как буддисты.
Мы все в душе имперьялисты,
Колонизаторы – злодеи, 
