На Козловской картине
есть ещё тёмно-серый
совсем низкий мужчина
с своим галстуком белым
и того, и другую обнимают потёмки.
«Бумаги варёные…»
Бумаги варёные
Счастье развратное
меж мною и вами — бельё.
Я верю значительно
в свою исключительность
в волшебное имя моё.
Поправили бороды
пошли закачалися
все тени на теле твоём
и пряжка печальная
на что-то надвинулась
и серый твой галстук затух.
По-прежнему играется
только вышивка
по карману едет она
А на ложку упала
твоя высохшая
слеза как из окна.
По морозу с кровати
ты дошла оборачиваясь
я люблю твоё мягкое ухо
и вот ты легла изворачиваясь
на правом боку
в одеяло из пуха…
Пока это происходило,
я стоял у окна
и глядел на тебя
и во мне возникала
мужская сила
и она смеялась в ответ
ты фуражку мою не терзай
В этом свете пяти часов
нам предстал
твоей комнаты край
Твоей зимней ноги твоей зов
И того, и сего нет
и нет сего, и того тоже
и только будто портрет
твоей бабушки слабо ожил.
«Жулик лез в окно Леонтий…»
Жулик лез в окно Леонтий
Без последних дней жилось
Красная Луна подходит
Всё в квартире забралось
Тащит узел он по снегу
Шумно трескает сапог
Холодно… ах мне бы негу
Тёплый весь бы уголок
Брюки ватные с халатом
и селёдку на столе
и жену бы с книгой рядом
да узоры на стекле.
Эти тайные порядки
Я мечтаю приобресть
лишь продам я шубы, шапки
состоянье стану плесть.
А скопив довольно много,
поведу себя в базар.
Там куплю довольно много 
