весёлость её не от здесь
Она кувыркалася в сене
Она пригласила меня
и едко дымилась свалка
когда мы шагали назад.
Есть в области Харьковской местность
Я был там один только день.
Болото там есть и козы
На каждой могиле — яблоко.
«По темноте, за манием руки…»
По темноте, за манием руки
я не пошёл, остался в нише
и к статуе прижался я
как невозможно уже ближе
У статуи бока блистали
Они блистали от дождя
И в руки к статуе попали
три капли тонкого дождя.
«Милые перила через милый мост…»
Милые перила через милый мост
время вас свалило
помер ваш костяк
Лишь торчат под небом
голые бруски
да свисают в воду
чёрные доски́.
Память человека сохраняет всё
Тихую пустыню
наконец
память моя в шляпе
сохраняет шов
гвоздевые шляпки
стук ночных подков.
«По-майски пылало окно…»
По-майски пылало окно
и в нём сражался огонь
Любил этот мир и он
потому что старым забвён
И только света нет
в окне, где было бы да
да утекает вода
под корни дерева лет…
«Там были вазы, паутины…»
Там были вазы, паутины
по стенам странные картины
и сколько нищеты в углах
холмы из хлама на столах
Подмётки, кружева, рубахи
перемежались с рваной книгой
Большая клетка канарейки
и маска жёлтая корейки
и длинная коса еврейки
Прибор большой и мрачный сильно
стоял, в луче блестел обильно
Своими гранями стекла
здесь жизнь невнятная текла.
И сыпались отвсюду мухи
Ссушёные, о мух нет муки!
«И памятник. И белый лист…»
И памятник. И белый лист
И гром геройский в небе
и пляшет поздний гимназист
вия своей одеждой.
Плетёных этажерок ряд
все книги в непорядке 
