Надо уходить нам, покидать эту комнату и скорее.
Нет, Таня, не бойся, он сказал, что не выдаст нас.
Ну что ты, разве можно верить так вот — не выдаст. Он, конечно, уже сейчас нас предаёт и рассказывает, как добраться до нашего домика. Нам с тобою скорее надо, нельзя терять секунд, собирай кое-какие вещи.
Танечка, тут у нас так хорошо, и цветы даже на окне. Я думаю, нужно остаться. Тот человек странный, но я уверен, он не предаст тебя.
«Как приятно, что я исписался…»
Как приятно, что я исписался
ничего я уже не создам
буду долго в постели валяться
или сам, или в обществе дам.
Целый день иль на солнце, иль с книгой
в белых мятых брюках лежать
а в четыре вставать одеваться
и щетину прилежно сбривать
и костюм весь духами пропахший
и платочек яркий в карман
Ухожу погулять потолкаться
и улыбки ловить — боже мой!
Так пройдёт моё лето и осень
и зима моя также пройдёт
яркий глобус от скуки на оси
буду тихо крутить по утрам
и когда уже старый в морщинах
в полосатой пижаме открою
на звонок свою старую дверь
то окажется большего стоил
но пришла мне она лишь теперь
Прогоню и захлопну двери
но она будет снова звонить
постояв я открою и брошу
одеяло с подушкою — спи!..
ну а сам пойду в ванную комнату
и в горячей воде в испареньях
тихо вспомню всю бедную юность
когда я её так ожидал.
«Уж час. Все тарелки закурены…»
Уж час. Все тарелки закурены
Задымлено платье твоё
ах праздник и просто витают
средь зала пять женщин иль шесть
Я мальчик впервые пришедший
на это веселие сам
А вы мне мигаете сладко
моргаете, руку даёте
Не надо мне было знакомиться
Да поздно уж поздно теперь
она вся дрожащая вломится
в души моей красную дверь.
Сидящий был ранен смертельно
и вот по нему протекла
вся кровь полосой беспредельной
осколки от платья втыкал.
«В двенадцать в чужой квартире…»
В двенадцать в чужой квартире
случилось однажды сидеть
холодные воды гудели
в трубах во всём дому
Как пламенный нищий, пришедший
с дороги сразу во мрак
так я, поужинав поздно,
сидел размышляя слегка.
И вспомнил я молодость в ранах
любимые годы мои
все проведённые в парках
на кладбищах, под листвой
Я был одиноким и пышным 
