И ничего не сделал
Остались чужими люди
И зябко тебе в доме…
И только всё так же молча
Пахнут и падают на плечи
Яблоневые белые вечные лепестки
Туманное время исчезло…
За грусть твоей памяти чуткой
За поступь шагов несмышлёных
По длинным скучным бульварам —
Ты дорого заплатил
Пожалуй не стоит платы
Платы шагов из воска
Платы тряпичных слов
«Наклонялись ночи белыми слезами…»
Наклонялись ночи белыми слезами
И одиноким молчаньем
И углубленьем в себе…
Будущего не знали мы сами
Прошлого не отстояли
А к сердцу человечьему
На пять шагов
И вслушивайся, вслушайся
Куда они зовут…
И молча, молча стояли
А может это только для меня
Но ты наполнялась слезами
Невысказанными словами
Казалось что была ты нужной
Исчезнешь — и мир погиб
Исчезнешь — и нет асфальта
Политого водой…
Да, конечно, только для меня
«Цветы… Ваза… Чашка……»
Цветы… Ваза… Чашка…
— Это называется натюрморт…
Художник зачем-то
Взял эти предметы
Поставил на свой правильно
Освещённый небом стол
И нарисовал…
Их углём на полотне…
Цветы ваза и чаша
Скажите мне
Вам тоже тяжко…
Переживать эту ночь при луне…
Мучительно медленно с сознанием долга
Сжигая себя для других
Выходит луна
Чтоб я различил дорогу
И тонкость пальцев твоих
Ты не думала…
Она ведь устраивает наше счастье
Наше маленькое своё счастье
И не ищет участья
За самосожжение…
А мы заглядываем друг другу в лицо…
Зацеловывая друг друга…
Сумеем мы от всего отрешиться
Сумеем сгореть для другого
Потому что так нужно…
Нет… Ты отойдёшь, ты спрячешься
Когда будет нужно горение
Скажешь мы не знакомы
А если знакомы, то немножко 
