Захар Прилепин – Полное собрание стихотворений и поэм. Том II (страница 192)

И то что ущербные лица Отмечены чертой стыда И ждёт нас больница… Метели и поезда… Ничто нас уже не излечит Весною ещё больней… Мы кинем сутулые плечи В объятия площадей… Пусть мнут их дикие толпы… Холодные взгляды летят Что толку что в этом толку Зелёная река Спокойно воды катит И я стою у рек Зачем-то в скорбном платье Принявший траур человек Быть в пальто, быть незаметным малым Среди всех других Я — такой озабоченно и вяло Ждать далёких книг Тех, которые расскажут Вот ты пережил Ту голубую осень И потерю сил Потерянные блики На тугих стеная… Тень твоей смешливой шляпы Дождь холодный и тягучий И унылый страх…

«На тёмной туманной траве / Которая пахнет оврагом / И Блоком и прошлым веком…» — Александр Александрович Блок (1880–1921) — русский поэт-символист. Также, в контексте данного сборника, упомянут в стихотворении «За тридцать пять минут…» и в недоделанных текстах «Напиши об алости рябин…» и «Был Блок, не дописал, ушёл…». Подробные комментарии о поэте-символисте и его влиянии на поэзию Лимонова см. в первом томе настоящего издания.

«Лоб Сократа оно опаляло…» Сократ (ок. 469 года до н. э. — 399 год до н. э.) — древнегреческий философ. Был обвинён в том, что «он не чтит богов, которых чтит город, а вводит новые божества». Как свободный афинский гражданин, не был подвергнут казни, а — после приговора суда присяжных — сам принял яд. Сократ упомянут в стихах «Со своего пригорка мальчик подпасок…» из самиздатовского сборника «Азия», «Пей, Сократ, и виси, Христос!» из сборника «Ноль часов» и «Эллада» («Бородатые боги, загорелые боги…») из сборника «А старый пират…», а также в книге «Великие» (2017).

«На щите Александра играло…». Александр Македонский (356–323 годы до н. э.) — македонский царь с 336 года до н. э. из династии Аргеадов, великий полководец, создатель империи, распавшейся сразу после его смерти. Встречается также в стихотворении «Отрывок» («О Дарий Дарий…») из самиздатовского сборника «Оды и отрывки» и «Смерть Александера» из сборника «Ноль часов».

Магелланов пролив — узкий пролив, разделяющий архипелаг Огненная Земля и континентальную Южную Америку. Был открыт и преодолён испанским мореплавателем Фернаном Магелланом в 1520 году. Наряду с проливом Бигл и Северо-Западным проходом Магелланов пролив долгое время (до строительства Панамского канала) был одним из редких вариантов морских сообщений между Атлантикой и Тихим океаном.

«А потом мои сборники / Раскупают с прилавков / А потом поговорками / Мои станут слова…» — удивительно обнаружить в раннем творчестве Эдуарда Савенко (ещё не Лимонова!) такие сентенции, и остаётся либо сказать, что мы имеем дело с самовнушением на гениальность и успех и тонкой психологической настройкой, либо же просто поверить в то, что поэт мог что-то предощутить, предвидеть, предугадать.

Об одном из таких пророчеств см. комментарии к стихотворению «Саратов» («Прошедший снег над городом Саратов…») в первом томе настоящего издания.

Джордж Гордон Байрон (1788–1824) — английский поэт-романтик. Наряду с Перси Шелли и Джоном Китсом представляет младшее поколение британских романтиков. Принял участие в Греческой войне за независимость (1821–1829).

«Осталось в мире Чайльд-Гарольдом / Закутавшись бродить…». «Паломничество Чайльд-Гарольда» — поэма в четырёх частях, впервые опубликована в 1812–1818 годы. Описывает путешествия и размышления пресыщенного молодого человека, который разочаровался в жизни, полной удовольствий и веселья, и ищет приключений в незнакомых землях.

«И ещё когда твои руки / Тянутся долго ко мне… / Вот они дотянулись / И изогнуты плавно как лебеди / Лица моего коснулись…» — реминисценция из одного есенинского стихотворения:

Руки милой — пара лебедей — В золоте волос моих ныряют. Все на этом свете из людей Песнь любви поют и повторяют.

Есенинские реминисценции нередко появляются в стихах Лимонова. Подробнее об этом см. комментарии к «Автопортрету с Еленой» из первого тома настоящего издания.

«В Никитском ботаническом саду…». Никитский ботанический сад — государственный ботанический сад в Ялте. Расположен на Южном берегу Крыма между посёлком Никита и Чёрным морем. Юный подросток Савенко сбегал из дома и путешествовал по Крыму и Кавказу.

Стихотворение перечёркнуто, однако нам оно кажется вполне законченным.

Эмоции, выраженные в этом тексте, ещё будут встречаться у Лимонова в прозе и публицистике. Приведём несколько примеров.

Вот отрывок из эссе «Прекрасные еврейки» из книги «Апология чукчей» (2013): «Русский человек — человек северный, по натуре хмурый и невеселый. Поэтому его так и тянуло и тянет еще к цыганам — горячему индийскому племени, выселившемуся в незапамятные времена из Индостана и пришедшему возмущать и веселить русские и европейские души».

А вот из рассказа «Рождественская пуля» (1997): «Снег падает с неба. Жители этой чужой и холодной страны одеты в громоздкие шинели и шубы. Румяные и мясистые, они идут по улице не торопясь, возвращаются домой, где их ждёт жирный рождественский обед, и одобрительно наблюдают, как тебя обыскивает коп. Как в замедленной съёмке полицейский номер два вылезает из припаркованной машины и идёт к месту происшествия. В канун Рождества, тысячелетнего восточного праздника, пришедшего в эту заснеженную страну, тебе не к кому пойти в гости, не с кем поговорить, невозможно погреться у живого огня или батареи, и никто не угостит тебя горячим супом. Так что ты даже рад, что тобой заинтересовались полицейские» (перевод О. Д.).

Примеры можно множить и множить.

«Но всё же там одной не досчитаются / Одну сожгу я в гибельную тьму…» — обретение данной тетради «Микеланджело» действительно можно считать чудом. Когда был составлен корпус текстов на четыре тома и казалось, что работа закончена, мы, уже переключившись на другую работу, обнаружили в Государственном литературном музее им. В. И. Даля, что есть такой корпус текстов, о котором мы даже не подозревали.

«Мне остаётся — печальному Чацкому / Тешиться ролью своей…». Александр Андреевич Чацкий — главный герой комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума», предвестник сильного человека, «сверхчеловека» — нового социально-психологического типа в русской литературе, намного ранее его германской версии. Среди прототипов называют Петра Чаадаева и Вильгельма Кюхельбекера.

В книге «Другая Россия» (2001) Эдуард Лимонов рассказывает о посещении в 1996 году Совещательной палаты при Президенте РФ, куда он попал как лидер ныне запрещённой, а тогда совсем молодой и дерзкой партии НБП. Выбирался Комитет по обороне, и Лимонов полагал, что имеет шансы туда попасть. Однако, побывав на мероприятии, он понял, что не вписывается в российскую политическую действительность и наблюдает персонажей классической русской литературы (в том числе и себя): «Председателем Комитета был номенклатурный Юрий Петров, бывший секретарь Свердловского обкома КПСС и бывший глава первой администрации Ельцина. Заседание происходило в здании Администрации Президента на Ильинке! Несмотря на все громкозвучащие титулы Палаты, это была никчемная структура, образованная стараниями Рыбкина, обтекаемого Ивана Рыбкина, уже теряющего расположение Ельцина. Заштатная рыхлая самодеятельность — имеющая целью собрать вместе соискающих должности чиновников, отстойник для них. Я попал туда, дезориентированный ее названием и тем фактом, что было громогласно заявлено: к участию приглашаются все политические партии России, без исключения. НБП тогда усиленно боролась за свою легализацию и реабилитацию в обществе, образ “красных фашистов”, приклеенный нам СМИ, наносил нам ущерб. <…>

Я разглядывал их, слушал и постепенно начал понимать, что они мне странно знакомы, с волосинами, прилипшими к черепу, с ушами, заросшими седым волосом, с необъятными талиями, с животами, вылазящими из штанов. Это же персонажи Гоголя, великого Николая Васильевича, люди из “Ревизора”, и “Мертвых душ”, и “Носа”, и еще “Шинели”. И еще из Грибоедова, из “Горя от ума”. Вот генерал Скалозуб, вот Ноздрев, вот Молчалин, Фамусов — все типажи, все выжили, все сохранились, через полтораста лет — как новенькие! Среди этих мастодонтов в штанах (у нас ведь как в дореволюционном Китае — чем выше рангом чиновник, тем он жирнее, тем тяжелее, больше весит), среди этих мастодонтов, в кожаном пиджачке, купленном на барахолке в Париже, я чувствовал себя как Чацкий».

Купальщицы — один из классических живописных сюжетов, встречается у Эдгара Дега, Поля Сезанна, Пабло Пикассо, Зинаиды Серебряковой, Казимира Малевича и т. д. Эдуард Лимонов, как большой знаток и любитель живописи (обратите внимание на его книгу 2018 года — «Мои живописцы»), мог откликнуться этим стихотворением на одно из известных полотен.

«Через век придёт за мною вслед / Ещё один Иван-дурак…». Жизненная программа, жизнестроительство, «медийный образ» оттепельного периода — как ни назови, а Лимонов периодически играл в Ивана-дурака и простачка. А в тексте «Мы — национальный герой» (1974) сформулировал это так: «В биографии каждого русского героя обязательно должно быть Иванушко-дурачество как метод, как стиль».

Весь текст строится с помощью аллюзии на «Обезьяну» (1919) В. Ф. Ходасевича. Даже размер заимствован из этого стихотворения. Там лирический герой (поэт) наблюдает серба и обезьяну, которая пьёт воду из блюдца; та протягивает ему руку — и лирический герой пожимает её, всматривается в глаза и видит, как ни странно, историю человечества: