мол, иди своей дорогой ты…
Я и так иду своей дорогой
Раньше было много хорошей
Господи, в какие мне ворота
постучать, не выгнали б взашей.
«Ни одной удачи, в зале кинотеатра…»
Ни одной удачи, в зале кинотеатра
маленький, как кукла, вылепленный вами
я стоял — милашка, боже, я букашка
не достался мне общественный букет.
Я промёрз до дрожи, мальчики, старухи
все ведь получили обещанный билет
лишь один я в шапке, лишь один в фуражке
нет, не получаю общественный билет.
В робкой тихой дружбе, с шумными рядами
зонтики, платочки, золотое всё
Я умру так скоро, как хотите сами
Может быть, и завтра, или же и нет.
Люпус хомус эстум, говорили греки
Ну, а мне зачем же радость латинян
Я еврей и только — русский человечек
вволю наносившийся шляпок да панам.
Может быть, я Август или Бьонапарте
или я собака, потерявший шерсть.
Шёл я вот сегодня, шёл я, размышлял я,
что даёт мне имя — позднее внутри…
«Слушай, да ведь ты чуть ли не гений…»
Слушай, да ведь ты чуть ли не гений
Я же ведь же помню — любила тебя одна.
А ты и отказался — как ты мог отказаться
рыбы что ли не пробовал — вернись назад!
Дурак! В цирке тебе морду щипали
Чучело в костюме в золотом сукне
Сколько ложек стареющих украдено с вами
и пропало бесцельно в великой поре.
А я помню каток. Десять девочек милых
с восьмикратной усмешкой, с носами припухшими
Есть ли мясо моё? Нету, кости, мосолы,
Заедайте его, запивайте его!
Ах, как холодно мне, ах, как мне неуютно
В Ленинград я поеду, в ночной Петербург
Там дадут мне квартиру — друзья мои смутные
Ну, а коль не дадут,
я и сам пристроюсь!
«Слушай, красавец, ты был когда-то пионером…»
Слушай, красавец, ты был когда-то пионером
а ты помнишь то утро,
когда ты галстук снял
не из-за убежденья
не из-за морд инородных
а из-за удивленья
ты сказал: «Я не их».
Да и то было верно.
Сумасшедшим вельможей
косоротым любимцем
не был ты никогда
в реверансовых комнатах
ты сказал иноземцам
чтоб они убегали
К далеко. Навсегда.
«Саша. Величанский…»
Саша. Величанский
вспоминая о тебе
и купив третью бутылку вина,
я скажу, что ты, голубчик, 
