По нечаянной одежде
Уходи, покуда нужно
по сиреневой тропинке
Уходи, покуда утро
и открылись магазины
и заспавшиеся дети
глухо смотрят из перины
Ты ушёл, но ты на месте
Твоя шапка, как ворона
Шепчет, шепчет молчаливо.
Уходи, покуда дети…
«Пахнет сыростью собачной…»
Пахнет сыростью собачной
Наш подвал зелёный старый
полон воздухом умершим
толстогорлым змеевидным
Дважды лампочки вкручали
Ничего из них не видно.
Лишь грибы растут виднеясь
шляпкой серою моргая
там живёт лишь поросёнок
напитаемый картошкой
у него глаза белёсы
от темно́ты постоянной
А хозяйка тётя Клава
для прикорма покупая
Поместила, чтоб на праздник
заколоть его ножами.
Пахнет сыростью собачной
Наш подвал зелёный старый
и там изредка ночует
дед Никола — он рабочий
Он худой, как через дырку
был продет когда-то узкую
Как напьётся, так и ляжет
хоть и вредно, пусть и воздух
Эти мысли мне приходят
когда вечер на Москве
Вспомню наше я предместье
из деревьев вечный парк.
И глаза мои слезою
обольются, закричат
Ах, подвал, шепчу с тоскою
Ах, друзья, Украйна-сад.
«Это очень красиво, ребята…»
Это очень красиво, ребята,
когда ваши убитые живы
Когда наши убитые шляются
и лежат на песке
Это очень красиво, ребята,
когда пешие ноги гуляют,
предвещая рожденье бегущих
и великих конных ночей
Вся листва возмутилась и сдохла
Все запасы зерна закричали
Появилось белое небо
и исчезло, работой пылая.
Мыши высыпали колонной
и пошли на раскопку дома
на копанье старинного дома
под горбатой землёй он
мыши высыпали как младенцы
с бледной кожей и с бьющей веной
ток их крови общей заметен
под нежданно голодной Луной… 
