И привиделось сегодня ночью мне
Что один останусь в полной тишине
И тогда соседку Лиду позову
И Макакенко соседа позову
И свою мамашу нервно позову
И отец мой — где ты робкий мой — ау!
Не вошедшее в книгу «Русское»: из «Третьего сборника»
(архив Александра Шаталова)
«Соня! Возня твоя напоминает мне…»
Соня! Возня твоя напоминает мне
былые годы. Юности. Да юности
Когда я в той своей рубашке согнувшись приходил
а дом уж спал
Она была. ждала уже. и за́ щеки её хватал
Они такие были тем что можно ухватить
Молодость шла от них струёй горячей и холодной
и смел в окне пройти и в первый помню раз
О это как с тобой… она была свободной…
Но я её не взял как птицу нет оставил
А счастье — Соня — правда ведь умно́
а то бы я теперь сидел у ног
И до сих пор и знать тебя не смог
Нет что ты не красивее чем ты
Пожалуй даже вы похожи очень
примерно те же и лица черты
тем более что освещенье ночи
Нет-нет! удары юности моей
Меня тревожить перестали
Ах но какой же толп луны лучей…
Вы молодёжь заметить перестали…
«Вечер странен от него записка…»
Вечер странен от него записка
Между плеч вообще я человек
Отошла периодом редиска
Подошёл период огурец
Отошли дремучие строенья
стало дивно набежать
Стало дивно воевать со словом
Неопределённо воздвигать
Не вошедшее в книгу «Русское»: из «Третьего сборника»
(архив Александра Морозова)
«Вот Зольнин вот Репнин…»
Вот Зольнин вот Репнин
и разные настолько
что первого томит
то злится Репнину
Семья его смелей
семья того побольше
В вечерний час одни
Те ж — в утренней поре
А я как-то один
Нет для сравненья ради
Пожалуй что безумец Бэ
мне ближе всех он будет
«Любимая Леной любимая…»
Любимая Леной любимая
Леной необъяснимая
Леной любимая погода
Дождь. День окончен. Крик свода
Лена ушла в шарф и в воротник
Очень прекрасно — жить. Намочится
дома поставить в огонь чайник
и книгой толстою насладится
Потому Лена тонка неясна
И боязлива она
Потому и пальто и брызги на нём
никого не найдёт ни с кем ни вдвоём 
