Фантазия необъяснимо больно
По рекам протекла
и лист кувшинки водяной задела
и домик над водой
Пятнадцать лет вам было
и полон молока ваш взор покатый сладкий
и глупая красивая головка
и выраженье рук и глаз как тёлки
коровки молодой и наливной
Так вы гуляли
голубка сжимая
и гладя полною рукой
И нищими казались я и мой больной приятель
А как бледны!
А на лице как много пятен!
А вы чужды застенчивости гнили
полуодетая вы по двору ходили
«Да что-то есть в пирше́ственной свободе…»
Да что-то есть в пирше́ственной свободе!
Ведь несомненно некий дух парит
Над каждым из бокалов низко-низко
туманными крылами шевеля
В пирше́ственной свободе от друзей
В роскошной одиночности своей!
Когда Фонвизин пьёт за Третьякова
Вдова подмешивает в рюмку Мышьякова
Густую соль. Смеясь над ним слегка
И вытираясь кончиком платка
И существует счастие друзей!
Вон к Каратыгину они прильнули
Все четверо пьяны. один сильней
А два других без памяти заснули
Но кто сидит задумчив и угрюм
И на пиру забот не оставляя
Испытывает свой надменный ум
В насмешках над другими заостряя
Ты брось пожалуй этот свой забот
И не гневи старательных хозяев
Открой пошире красногубый рот
И лей в него. Не выходи из общих кра́ев
То в трезвой жизни очень хорошо
Получше быть других и поумнее
А в пьяный день приятнее всего
Так пьяным быть как все. нисколько не трезвее!
«Гигантски мыслящая кошка…»
Гигантски мыслящая кошка
всё смотрит в чёрное окошко
она ещё не говорит
но в ней есть многое сидит
болтает многими ногами
хвостает мягкими хвостами
А человек её схватив
и на колени посадив
Животных два с собой сдружились
живут совместно поселились
Довольны и играть в обед
Под диковат вечерний свет
К себе в зеркале
Ух ты морда что ты скалишь
Свои зубы как в белке
и слюна твоя застряла
и пыльца на языке
Вид любого поселенца
А внутри же головы
совращение младенца 
