Тропинки по которым летом ходили
Люди. собаки. ежи
Завалены листьями скользкими
И только глухой ненасытный дед
Даёт последний обед
А земля вольная пустая бессмысленная
Нечего ей предложить купить
И небо такое
Словно вот-вот появится
неземная девочка в белом платьице
Пятница.
«Все листья больше. все они хуже…»
Все листья больше. все они хуже
Более чёрны более жёлты
Действуют сильнее на моё самочувствие
И пустые ветки и пустынные по́ля
Кто может знать — никто не знает
Может я последнее донашиваю пальто
И вчера в парикмахерской остались
Волосы которые не оценил никто
«Я в мыслях подержу другого человека…»
Я в мыслях подержу другого человека
Чуть-чуть на краткий миг… и снова отпущу
И редко-редко есть такие люди
Чтоб полчаса их в голове держать
Всё остальное время я есть сам
Баюкаю себя — ласкаю — глажу
Для поцелуя подношу
И издали собой любуюсь
И вещь любую на себе я досконально рассмотрю
Рубашку
я до шовчиков излажу
и даже на спину пытаюсь заглянуть
Тянусь тянусь
но зеркало поможет
взаимодействуя двумя
Увижу родинку искомую на коже
Давно уж гладил я её любя
Нет положительно другими невозможно
мне занятому быть
Ну что другой?!
Скользнул своим лицом. взмахнул рукой
И что-то белое куда-то удалилось
А я всегда с собой
«И лесом с синими краями…»
И лесом с синими краями
и серединой кровяною
Все осени по случаю дымилось
Ах не было и нет примеров
чтоб блудный сын когда-нибудь вернулся
непрочно его пятка выступает
из мрака длинношерстого
Бывало
что пятку целовал отец замшелый
банкир зелёный часовщик сутулый
Но блудный сын
укравши дорогой прибор столовый
в свои мытарства углублялся снова
И так всегда
и не успеет
отец отстроить здание доверья к сыну
Уже он возвращается и молит
приняли стены и чтоб мать простила
и старый водоём его купал
«Фантазия необъяснимо больно…»
