Мне мелькают и грудь и спина
Лишь занятье на свете моё
Что поймать и её не пускать
Она рвётся. стекает вода
С чистой гру́ди на землю и вспять
Отпусти же она мне кричит
и меня вся толкает бедром
Я упав на траву хохочу
и за ногу хватаю притом
«Я вижу снег в библиотеке…»
Я вижу снег в библиотеке
Сквозь стёкла качеством как вата
Явленье снега как-то боком
Явленье снега будто в шляпе
Читается мной том холодный
истории семьи одной
когда-то нищей и народной
поздней богатой голубой
Однако нет не привлекают
меня те отпрыски семьи
которые в делах все утопают
и продают и покупают
и множат зо́лоты свои
Меня в страницах то зовёт
где говорится что у братьев
Была какая-то сестра
И каждый раз её приход
весь странен. то она молчит
и в платье розовом сидит
и взгляд не переводит
Вдруг засмеётся убежит
и в полночь у реки находят
Ей уже двадцать с лишним лет
Она красива как колючий
цветок. но всё она одна
наверно что она умна
Однако же в последней части
вдруг узнаю я наконец
Что эта девушка погибла
её убил бродяга злой
и то к нему она бежала
когда вдруг дом свой оставляла
и то его она ждала
когда на речку полночь шла
Гляжу в окно я взором тихим
и ухожу сдав свою книгу
В холодном зале библьотеки
ещё сидят три человека
от них печально и темно
«Когда-то ехал кто-то в Севастополь…»
Когда-то ехал кто-то в Севастополь
В автобусе с красавицей сидел
Покинув раскалённый Симферополь
В Бахчисарае был двадцать минут
Спустя пятнадцать лет он умирает
В соседней комнате соседи тарахтят
С улыбкою китайской вспоминает
Как изменился их тогда маршрут
О! мы тогда поехали обратно
В буфете мы сидели. дождь пошёл
И так неповторимо и приятно
закусками одет был белый стол
И вырез шеи видели соседи
Завидовали мне в моих сандалиях
Красивые повыставивши ноги 
