Кто так ужасно детей заманил
Мало-помалу за ихними спинами
Дверь отворяется та что на кухню
Видны там «кто-ты» с глазами звериными
И подкрадаются в сии минуты
«Когда мне бывало пятнадцать семнадцать…»
Когда мне бывало пятнадцать семнадцать
я часто невесту носил в уголке
и мне было мало кусаться смеяться
и мне было мало руки на плече
Чердак я любил своим зреньем и телом
Мы грелись здесь осенью было темно
Твоё что имелось под блузкой и юбкой
то всё для меня расцвело
Твоё что имелось то всё мне дрожало
Мне было тебя так роскошно так жаль
что мы потеряем что я не удержит
что Ваше взмахнёт и моё улетит
Красивая Таня зверок одинокий
Темно́ты лежат и бассейны молчат
Солома пушистая вид мой жестокий
В струе лу́нна света бутылка вина
Когда мне бывало гораздо моложе
то я и счастливый пожалуй что был
и я на чердак свой залазил с улыбкой
и девушку Таню туда подсадил
Дрожат мои ноги и в холодном поту они
О Таню я трусь и я Таню люблю
Потом на живот головою укладываюсь
и сплю и не сплю и сплю
Какая-то ветка большущей соломы
хрустела и мыши толкались в углах
и дивный был месяц в окне сухощавом
и дивный был месяц соломою пах
На крыше соседней какие-то люди
сидели в окошке наверное воры
огромная крыша под ними стучала
но очень немного. их тень. их носы
По краю печали взволнован всей жизнью
иду я теперь и я вижу опять
как Таня совместно со мною лежала
и надо ж мне было её потерять!..
«Последние лета огарки…»
Последние лета огарки
Листва. неприятные дни
И над головою довлеют
верхние потолки
К вечерней собаке привяжешь
верёвку и в двери иди
На корточках тихих тропинок
сидят папиросы одни
Продолжишь идти по окуркам
Увидишь окно в чердаке
Оно выделяется резко
живёт там больной в уголке
Ты крикнешь тихонько — Никола!
и тень заявилась в стекле
Повязано тряпкою че́ло
Висит поразительный нос
Тебе он нежен. беги
развей свои двое ноги
а он будет долго стоять
и всё о тебе разрешать.
«Лифтёрша Клевретова…»
Лифтёрша Клевретова 
