в надлежащие моменты
ветер воет. монументы
сотрясая над костями
Уж давно здесь не хоронят
и весной по всем дорожкам
возлежат одни студенты
учат тексты понемножку
Учат тексты. В небе дали
В небе фосфорные спички
И на памятник певичке
бросив куртку и сандали
надпись не читают зыбко
Хватит. Мраморна улыбка
И довольно. и довольно
Обнимают женщин больно
Кое-кто в траве решится
Спо́лзет платье. Заголится
тело бёдер. Бёдер много
За стеной бежит дорога
И на ней автомобили
Вдоль деревьев рядом были
. . . . . .
Женщина в траве присела
Льётся струйка прочь от тела
и белеют смутно ягодицы
Юность — юность! Насладиться
невозможно было мне тобой
Стой на кладбище — постой
Целый день большой хмельной
Выполнен в манере пятен
пахнут травы. и приятен
холодок с земли ползёт
Здравствуйте фонарь — я вот!
У сирени я стою
и совсем не безобидно
Жду я женщину свою
скоро е́ё будет видно
От сторожки злой дымок
чешется у самых ног
Май курчавый как силе́н
писает у старых стен
«Город сгнил. сгнили люди…»
Город сгнил. сгнили люди
Что на месте Харькова будет?
Были юноши и был пыл
Кто на месте нас себя расположил?
Какие Мотричи по садам стихи читают
Какие Басовы сюрреалистов открывают
В кафе пьёт кофе ли Лимонов новый
Иль Харьков же рабочий и здоровый?
А новый Бах проходит ли теперь? Он армянин?
Наверно Поль остался там один
Ещё красивый постаревший Гена
Если не умерли — сидят подняв колена
Садовые скамейки окружают памятник Шевченко
Людей на дне. Снята с вас Харьков пенка
«Вот весна и после снега…»
Вот весна и после снега
запевает Генрих Гейне
Генрих Гайне. Генрих Хайне
Запевает зацветает
Вынимает он из почвы
руки ноги. руки ноги
молодой своей улыбкой
солнце бледное встречает 
