Мы подобно ближним немцам
воспитали в гладкий пух
и морковка. помидоры…
а у нас растёт лопух
и на наши огороды
страшно с светлою душой
мы дремучие народы
и пейзаж у нас такой
Грибоедов постепенно
нас пороками дразнил
мы смеялись неизменно
и под смех порок царил
Нет у нас демократически
невозможно проживать
Даже наш герой лирический
Въяве будет убивать
Водку пить. губить возлюбленную
забираться на кровать
и кричать про жизнь погубленную
и рубаху разрывать
«Я такой! Я очень мерзостный!
от меня живое прочь!»
скушен этот вопль дерзостный
разглашает тайну ночь
Тайна скушная обидная
что мы лень и суета
А Европа ярко-видная
тоже может быть не та
«Грандиозные морозные…»
Посвящается Александру и Наталье Салнит
Грандиозные морозные
пространства серьёзные
и открытые чистые
поля русские серебристые
Северных людей в снегу жильё
Изба из которой твоё и моё
началось давно по миру шествие
хрустит собака и мягкая шерсть её
возит по снегу и снегом забита
Собака и Богу и людям открыта
Отворяем глаза и видим собаку
гладим. зовём. окликаем по всяку
— Бобик! Шарик! Тобик и Мишка!
Дашка! Помпон! Алевтина и Тишка
Эти животные за нами идут
когда мы на речку на рынок на пруд
и летом в пыли интеллигентские ноги
собаки же резвые в виде подмоги
являют пример нам энергии тела
хвостом помогают. верны нам всецело
А мы им за это и кости. отходы
И мясо для тех кто особой породы
Но мы отошли от избы. полагаю
что там начинается всё что я знаю
Впервые изба и труба и огонь
и ранее бодро осе́дланный конь
Жена молодая и кошка и дети
Вот всё что люблю и приемлю на свете
И дед. и вот бабушка. стол. внуки. внучки
одни веселы а другие как тучки
Но тот из семьи кто весёлый других
собою поддержит кто слабый и тих
Обед за большим деревянным столом
Хлеб дедушка режет хозяйским ножом
и мясо он делит и каждого суп 
