и ты женщина —
любимая до зверского кишечного ужаса
Я люблю тебя. И Версаль. Вольтер
и супружество
известных ранее знаменитых пар
Лаура — Петрарка
Элоиза — Абеляр»
все это в мозгу витает школьника
Как он вышел на снегу
смотреть вверх
одет простенько
и смотрит подлец. понимает всё
и ему плачется
А нежный отец. зовёт иди. иди
А сын артачится
«Осень. опять отягчённая плодами и тучами…»
Осень. опять отягчённая плодами и тучами
распахнутая грудь проезжих деревень.
Оживились призраки. утром в сени
натыкаясь со сна. обнимаешь их
За домом в терновнике и в переходных досках забора
— вековой покой — страшная жмудь и дремь
мёртвые крестьяне взирают с кладбища
и живые колхозники по тропинкам разбрелись
Мило. домашне урчит трактор. как будто на кухне
возится утром тракторист
Сейчас мы поедем. везя холодную кукурузу
и я размышляя. куда же по смерти присоединюсь
«И собою управляя…»
И собою управляя
в отрицательной зиме
как лошадка удалая
мчался с мыслию в уме:
— Жутко. холодно. ужасно!
в жарких странах нет сего
там умильно и прекрасно
светит солнце-божество
О Ра-Гелиос! О милый!
Растопи ты нам снега
И сердца смягчи унылы
Белы реки в берега
Возврати. пускай их плодно
растекаются назад
и растения свободно
пышно ветками висят
Избы серые красиво
измени иль уничтожь
пусть бежит нетерпеливо
бурный южный русский дождь
Чтоб не грязи а базальты
белы мраморы. гранит
Пусть испившиеся альты
ветер спрячет и сманит
Пусть кричит гармонь-цикада
Нависает на плечо
красота из винограда
Также думал я ещё
что давно и Пушкин злился
Лермонтов в мундир зевал
Да и кто здесь веселился
над пространствами не спал
Нам бы меньше и уютней
эту родину мою
обработанней. лоскутней
чтоб участки на краю 
