У него даже девка мерзавка
попыталась найти кошелёк
Не нашла — из бумаг только давка
некий даже прессованный пласт
Был в кармане его как осадок
А в другой исключительный раз
С ним случился в дороге припадок
Дело кончено. тихий покой
И в истории Франции где-то
на странице такой и такой
опочили два бедных поэта
Как ужасно ушёл Мопассан
знает каждый. и вобщем не скажет
так уж плохо конец ему дан
Был конец всею жизнию нажит
Наш там тоже ходил и бродил
Что-то делал. обедал смеялся
Как-то странно что я уследил
и что я не забыть догадался
представляю я время хитро
и не сбоку не сверху — никак
всё что есть — это наше добро
и мои силуэты бродяг
Дворянин этот тоже он мой
и ужасная хрупкость фарфора
между прочим и звук за стеной
и мясистая толстая штора
«мне так страшно — так страшно — так страшно — страшно…»
мне так страшно — так страшно — так страшно — страшно
что ты приедешь и найдёшь меня некрасивым
— я затворяюсь — бегаю к зеркалу
я не некрасивый — красивый я!
милая. я загадочно поздний. как грек упадка
упадок. сердце
поздний упадка. на лоне дивана. на лоне кровати
в жаре валяюсь
«И зачем мне красивые наряды…»
И зачем мне красивые наряды
Безупречное тело в форме змея
И за что я как сорванный листочек
В характерном полёте проношуся
Камчадала я дикого страшнее
Он хоть любит снеговую вещь культуру
А на мне ничего теперь такого
Всё другое как вопрос — горб скелета
Не вошедшее в книгу «Русское»: из «Шестого сборника»
(архив Александра Шаталова)
«Лопухи растут с пригорка…»
Лопухи растут с пригорка
и пчела траву толкнула
Совершив своё движенье
Вновь трава уже уснула
Я — Лимонов — мне известно
Я уж десять лет из дома
и трава и милосердье
и усталость мне знакома
В мягком свете чужой дачи
Миновав своих предательств
Я сижу и улыбаюсь
нету больше доказательств
«Всё взметнулось. и ветер задрал юбку…»
Всё взметнулось. и ветер задрал юбку
Завязки у шляпки. улыбка. юбку
и резко рванул. и улыбка и складки
и я целую тебя как губку. мокрую. сладко
И сирень и сливы и всё вместе 
